– Да как ты смеешь, грязный манкей?! – с угрожающим видом дёрнул из кобуры бластер сопровождающий эльдар.
Троица бойцов в скафах наставили на него бластеры.
Астриан покосилась в сторону дронов-камер.
– Будет вам, Перкиль, – успокаивающим тоном обратилась она к эльдару. – Не обращайте внимание, это всего лишь курьер. – Затем она посмотрела на Карпова и продолжила: – Нет, это всё ложь. Не знаю, кто сказал вам это, но он обманул вас.
– Да? Правда? – с глупым видом вопросил Карпов, полностью игнорируя направленные на него стволы. – Это же главный корпус? Там у вас находятся медкапсулы? А можно посмотреть в домике? Пусть мои зрители убедятся, что это всё обман, так сказать, воочию увидят, что вы не прячете в медицинской капсуле похищенного человека. А то придумают тоже глупость, будто Эльдары настолько обнаглели, что ведут себя в человеческих колониях, словно им всё можно и за это им ничего не будет. Ведь глупость же? Давайте развеем этот миф!
У Перкиля на протяжении всей речи Дмитрия подергивалось веко. Он крепко стиснул рукоять бластера, его палец подрагивал на спусковом крючке.
Да что там, после такого спича даже у Астриан нервно дернулся глаз. А ведь Линаэль был одним из худших в группе магической академии по урокам риторики. Будь на его месте более правильный эльф, тот бы сумел вывести из себя и довести до нервного срыва кого угодно гораздо быстрее.
– А чего вы такие дёрганные? – невозмутимо продолжил Дмитрий. – А-а, понятно! Точно медкапсула занята, вот вы и не можете поправить нервы. Это плохо. Вы тогда человека оттуда вытащите и сами ложитесь лечиться, а то нервные клетки сами по себе очень долго восстанавливаются.
– Ты зашёл слишком далеко, манкей! – щеки Перкиля от сильнейшего гнева покрылись красными пятнами.
По его команде, отданной через нейросеть, троица бойцов в скафах расстреляла дроны-камеры.
– Не хотите по-хорошему? – ухмыльнулся Карпов, будто не ему в сердце целился разъяренный Перкиль. – Что ж, тогда будем играть по моим правилам.
Никто ничего не успел понять или сделать. В корзине с цветами раздался тихий хлопок, после чего все живые существа в эльдарском лагере почувствовали, как их тела мгновенно парализует, мысли начинают течь вяло, подобно патоке. Те, кто были в скафандрах, остались стоять на месте. Те же, кто в скафы не облачился, оседали на землю прямо там, где их застал паралич.
Карпова тоже парализовало вместе со всеми, но он справился с параличом за десяток секунд, разогнав загустевшую прану по телу.
Зачем придумывать что-то новое, если есть проверенные надёжные методы? Карпов думал так же, поэтому для операции приготовил нестабильный накопитель с концентрированной жизненной силой растений. Для этого пришлось уничтожить несколько хороших деревьев-великанов, но оно того стоило.
Весь лагерь был обезврежен в мгновение ока. Эльдары неспособны отдавать приказов, искины без их команды ничего не предпримут против того, кто помечен как гость охранного периметра, если только Дмитрий не начнёт убивать хозяев, а он этого не сделает.
После прекращения игры в туповатого и упорного курьера Карпов разительным образом преобразился. Лицо кирпичом, холодный и расчётливый взгляд, плавная хищная походка, аристократичная осанка. Он наклонился над телом Перкиля, забрал у него нож и станер.
– Это моё. Я возьму, если вы не возражаете, – с иронией произнёс он.
Затем Дима подхватил на руки эльдарку, причём, в отличие от корзины с цветами, которая весила намного меньше, сделал он это легко и непринуждённо, и это при полуторной от земной гравитации. При взгляде на замутненные синие глаза девушки, его уста распылились в теплой улыбке.
– Я извиняюсь, леди, что пришлось так поступить. Если бы вы похитили любого хумана, я бы и слова не сказал. Но вы похитили МОЕГО хумана! А это куда серьезней. Не люблю, когда кто-либо покушается на то, что принадлежит мне.
Он неспешно и аккуратно понёс Астриан к большому строению.
– А ты красивая. Очень похожа на мою первую любовь, – накатила на Линаэля ностальгия. – Да, очень похожа. Такие же черты лица, рост, фигура и милые заострённые ушки. Мы были молодыми и горячими, не думали о будущем. Она принцесса, а я обычный аристократ. Нам говорили, что мы не пара, но нам, стопятидесятилетним юнцам море было колено.
При приближении девушки, несмотря на то, что её несли на руках, дверь отъехала в сторону. Система доступа явно была настроена на Астриан. Без неё вряд ли двери открылись бы.
– Да, мы были так молоды… – продолжал предаваться приятным воспоминаниям Линаэль. – Казалось, наш роман будет длиться вечность. Но из-за придворных интриг он оказался слишком скоротечным. Но я ничуть не жалею – это были лучшие тридцать лет моей жизни. С тех пор я всем сердцем возненавидел интриги. Терпеть их не могу. Наверное, поэтому я невзлюбил все эти аристократические уроки по интриговедению, риторике и прочей мути. Так что прошу меня простить за костный простецкий язык.