– Плевать, кто он! – выдал Перкиль. – Хоть Древний, хоть предтеч. Я уже вызвал на помощь малый флот. Мы найдем этого псиона и выясним у него все тайны.
– Сомневаюсь, – отрицательно качнула головой Астриан. – Перкиль, давай посмотрим на факты. Этот псион сумел парализовать всех эльдар в лагере, причем так, что я до сих пор не могу понять, как он это сделал. Я просмотрела отчёт искина о побеге Бонда. Он с помощью псионики перебросил глайдер через забор. Потом управлял деревьями. Но знаешь, что самое жуткое?
– Что?
– Он открыл нуль-переход!
– Я понимаю, что это считалось невозможным, но теоретически псионы с такой способностью могут существовать.
– Перкиль, – усмехнулась принцесса, – ты сейчас похож на младенца, который обсуждает ремонт реактора. Не знаешь ничегошеньки по теме, а пытаешься умничать.
– Так поясните, госпожа Астриан.
– ОН ОТКРЫЛ НУЛЬ-ПЕРЕХОД!
– Ну да, открыл, – пожал плечами Перкиль.
– Артефакт предтеч… – как на идиота смотрела на начальника охраны принцесса. – Пирамидка блокирует возможность взаимодействия с гиперпространством. В поле её действия не работают гипердрайвы и теоретически невозможно открывать нуль-переходы. Даже будь он хоть Предтечем, хоть Древним – это невозможно. А ты утверждаешь, что он сделал это.
– Это не я утверждаю, а местные манкеи.
– Не важно, – отмахнулась Астриан. – Я опасаюсь, как бы нам хуже не было. Связаться с псионом, который клал болт на законы физики, я бы никому не пожелала.
– Не беспокойтесь, госпожа Астриан, наши военные – лучшие в галактике, у нас лучшие звездолёты и вооружение, сильных псионов у нас тоже хватает. Даже если это каким-то чудом уцелевший Древний, он нам не соперник!
Фрегат летел в гиперпространстве двое суток, после чего аварийно вывалился в обычный космос. Всё это время Карпов провёл в медкапсуле, погруженный в чертоги разума, где в ускоренном режиме изучал базы знаний.
Невероятно, но факт – обучайку пятого ранга он усваивал чуть меньше, чем за пять с половиной часов. К моменту выхода из гиперпрыжка он успел добить кибернетику, изучить профессию инженера и семь военных специальностей разного профиля – всё на уровне старшего офицера.
Голова пухла от халявных знаний. Дмитрию казалось, что он что-то забыл, но некогда было размышлять об этом. Он поспешил на мостик, где был встречен жизнерадостной Светланой.
– Йо! – приветливо махнула она рукой. – Чё-как, босс?
– И я рад видеть тебя, Светлана. Вита нет?
– Капитан отдыхает. Если срочно нужен, могу его позвать.
– Не нужно беспокоить парня, у него и так работы хватает. Что скажешь?
– А что сказать? – пожала плечами девушка. – Мы снова в заднице между двух звёзд. Я бы переживала, если бы не знала о порталах. Куда полетим, бро?
Карпов плюхнулся в кресло рядом с пилотом.
– Света, тебе не идёт образ своего парня. Я, может, и пень в понимании девушек, но не мог не заметить твоего интереса к себе.
– Раз заметил, почему не ответишь девушке взаимностью? – обворожительно улыбнулась Светлана.
– Товарищ Кузнецова, ты, бесспорно, красивая девушка, но я не люблю заводить служебные романы.
– Фи, как официально, – недовольно сложила губы куриной гузкой Светлана. – И вообще, в нашем мире давно никто никому не товарищ. Все господа и граждане.
– Не бывает такого, чтобы все были господами, – ухмыльнулся Карпов. – С того самого момента, как появилась иерархия, люди разделились по социальным классам. Есть правящая элита – господа. Есть пролетариат – граждане. Но что мне нравится в советской доктрине – все могут быть друг другу немного товарищами вне зависимости от класса элитарности. Потому что всех советских граждан объединяет принадлежность к единому обществу, к одной великой стране. Все товарищи: от рядового до маршала, от простого работяги до генерального секретаря. А у вас – господа и граждане, которые словно нарочно разделены барьерами. Разделяй и властвуй – старая, как мир, модель правления. В советах объединяют республики и народы, стараются размыть границы между национальностями. А у вас?
– А у нас республики давно отделились. Нет, так-то к нерусским мы терпимо относимся…
– В смысле, к нерусским?