Это в нем всегда видели и ценили ученые, которые были намного старше его и занимали несравненно более высокие посты в головных академических институтах. Ограничимся лишь одним примером. Крупнейший пушкинист ХХ века, многолетний руководитель Пушкинской группы Института русской литературы АН СССР, бывший старше его более чем на двадцать лет, Б. С. Мейлах писал ему: «Без преувеличений – работаете Вы на уровне высококвалифицированного доктора наук… Вашу работу просто можно назвать образцовой. При этом Вы достигли такого уровня и, что самое интересное, по-моему, достигли этого, шутка сказать, самосовершенствованием, без непосредственной учебы у тех, поистине крупных ученых, под руководством и в среде которых я учился, будучи студентом в МГУ и в аспирантуре Академии наук. Поэтому редко приходится поздравлять со степенью таких молодых (и в наше время появившихся) ученых, как Вы. Желаю Вам многих успехов с той же ответственностью к выпускаемым Вами трудам, как до сих пор».
Со времени, когда было написано это письмо, минуло почти сорок лет. Давно нет в живых его автора. Но его завет воплощен в жизнь так, как это трудно было предвидеть. Сегодня в «послужном списке» Л. Г. Фризмана 45 книг и около 560 статей и других публикаций. Главное место в них занимает русская литература. Но, живя в Украине и будучи к тому же человеком с активной жизненной позицией, остро реагирующим на происходящее, он не мог оставить без внимания ни проблемы Украины, ни состояние украинской литературы. Особенно велик его вклад в изучение двух украинских литераторов.
Первый из них – выдающийся деятель украинской культуры Михаил Александрович Максимович. Вместе с взращенной им ученицей С. Н. Лахно Л. Г. Фризман напечатал о нем около двух десятков статей, осуществил переиздание альманаха Максимовича «Денница», бывшего заметным явлением литературной жизни пушкинской эпохи. Итогом кропотливых библиографических и архивных разысканий стала фундаментальная монография «М. А. Максимович-литератор». Помимо ее основного текста, читатель нашел в ней обширные «Приложения», куда вошли малодоступные, порой начисто забытые литературно-критические и художественные произведения.
Второй – Борис Алексеевич Чичибабин. Л. Г. Фризман написал первую книгу о великом поэте да и по количеству статей о нем превосходил любого другого автора. Тем не менее, когда возникла идея издания предсмертного сборника «Борис Чичибабин в стихах и прозе» в академической серии «Литературные памятники», участие в этой работе Л. Г. Фризмана первоначально не планировалось и в заявке, направленной в редколлегию, его имя не упоминалось. Это было трудно объяснимо, потому что в ряду возможных участников издания он был единственным человеком, имевшим опыт подготовки «памятников»: сотрудничал в серии с начала 1970-х годов и выпустил в ней четыре книги.
Лишь когда прошло несколько лет и выяснилось, что участия Фризмана избежать невозможно и без него издание не осуществится никогда, вдова поэта Л. С. Карась-Чичибабина обратилась к нему с просьбой спасти книгу. Он не заставил себя уговаривать, в самые сжатые сроки написал сопроводительную статью; мобилизовав свой богатый опыт, усовершенствовал до требуемого уровня комментарий и таким образом обеспечил быстрый выпуск книги в свет.
Редакция, в глазах которой он пользовался неоспоримым авторитетом, тут же предложила ему не ограничиваться сделанным, а подготовить следующий памятник. Вот тут он и принял, можно сказать, судьбоносное решение – предложил издать в серии «Литературные памятники» внушительный том прозы Квитки-Основьяненко. Он стремился этим внести свой вклад и в укрепление престижа украинской литературы. К тому времени в серии вышло уже около тысячи книг, русская, английская, французская литературы были представлены десятками изданий, а украинские писатели удостоились этой чести лишь дважды: в 1983 г. были выпушены повести Стефаника, а через 30 лет – Чичибабин.
Его идея получила поддержку, «памятник» в момент написания этой статьи находится в работе. При подготовке данного издания автору выпала большая удача. Дело в том, что Квитка выпустил при жизни две книжки «Малороссийских повестей», которыми первоначально и предполагалось ограничиться. А Фризману удалось установить, что писатель подготовил к печати и третью книжку, которая сохранилась в его архиве и была включена в корпус «памятника», и его объем благодаря этому увеличился до 55 печатных листов.