Первый
Мы достали нож и принялись срезать с трупов одежду, снимая попутно амулеты, браслеты, кольца, оружие и складывая всё в одну кучу. Красный сначала посмотрел недоумённо, потом притащил какой-то мешок и принялся запихивать вещи туда. Почти все - деньги и побрякушки перекочевали на ближайший стол. Когда с мародёрством было покончено, мы вдвоём перетащили трупы в холодный погреб, где Торд с помощью топора быстро превратил тела в кучу обрубков...
Честно говоря, мы еле сдержались. Всё же человек и свинья - вещи разные. Что бы там учёные ни говорили о генетическом сходстве. Трактирщик на нас поглядывал сочувственно, но молчал. И спасибо ему за это. Большое.
Потом были переноска обрубков и большая приборка. Отмывали и отскабливали. Потом замазывали наиболее крупные светлые пятна на досках землёй с огорода и опять отмывали. Наконец, внимательно оглядев результат, пришли к выводу, что если особо не присматриваться, то нормально. И занялись перебором барахла.
Двое
- Партнёр, тебе не кажется, что мы... м-м-м... зарвались?
- А кто об этом знает?
- Красный, например.
- Думаешь, сдаст?
- У него семья. А тут...
- А тут - просто клочок кожи с закорючками.
- И с печатями.
- Угу... А ещё?
- Издеваешься?
- Не-а... Просто советую поискать среди этих закорючек приметы тех, кому эту писульку выдали... Лично я их не нашёл.
- Да какая разница?! Мы сегодня троих инквизиторов завалили!
- Кто сказал?
- Что 'кто сказал'?
- Что эти трое были инквизиторами.
- Но вот же...
- Что? Что 'вот же'? Полномочия на предъявителя? А ты уверен, что эти трое сами их с кого-то не сняли? Или ты думаешь, что агент, которому могли доверить такой документ, стал бы светиться и устраивать скандал по пустякам?
- ...
- Партнёр, это на тебя кровь плохо подействовала. Вот ты и решил ролями поменяться.
- В смысле?
- В смысле, что обычно я истерики устраиваю, а ты меня успокаиваешь...
- Это не истерика.
- Н-да?.. Ну-ну...
Первый
Бумажка - как в 'Трёх мушкетёрах'. Формулировка другая, но смысл тот. Надо будет Гулю показать. Может, в форте Крысы такую же предъявляли? А заодно спросить, не показывали ли те двое вместе с бумагой ещё что-нибудь. Поэтому намародёренное мы пока предложили спрятать подальше, чтобы потом не оказалось, что выкинули нужное. На вопрос Красного, что там может оказаться нужного, мы только плечами пожали и сказали, что сначала надо посоветоваться со Старым Гулем.
Этот аргумент оказался для Торда железным. Он без дальнейших вопросов упаковал всё поплотнее и куда-то утащил, а мы отправились спать - до рассвета не больше часа осталось...
Второй
Гуль с Киром примчались через час после восхода солнца. Выслушали наш рассказ, мысли Красного о работорговцах и его соображения по поводу стоящего в гавани корабля, после чего так же резво умотали (нет, ну что за слово?!) обратно. А в таверну стали потихоньку стягиваться пожилые мужики, иногда сопровождаемые молчаливыми молодыми парнями. Входили, степенно здоровались и рассаживались за столы. Поднятая ни свет ни заря Рутика сбивалась с ног, разнося кружки с горячим отваром.
Скоро все сидячие места были заняты, и опоздавшим пришлось тесниться у стен в ожидании начала разговора. Наконец Торд стукнул кулаком по стойке, привлекая внимание, и спросил:
- Дети у всех на месте?
Взгляд со стороны
Собравшиеся молчали, переглядываясь. Наконец один из стоящих у стены, невысокий и щуплый, ответил:
- Мелика дома не ночевала... Только она иногда у подружки ночует... Как заиграются...
- Нет её у нас, - тут же отозвался широкоплечий старик, сидевший у самой стойки. - Может, к кому другому пошла?
В зале опять воцарилась тишина. Люди и нелюди крутили головами, но никто ничего не говорил. Наконец тот же старик протянул:
- Та-ак... Кто пойдёт?..
- А все и пойдём, - тут же отозвался кто-то. - А то сёдни одну увели, завтра другого скрадут...