Баранов подошел к нему первый. Пока все теснились у дверей, давая дорогу архимандриту и Гедеону, начавшим крестный ход, хоругвеносцам и портрету царя, вынесенному на полотенце двумя охотниками, факельщикам и хору, правитель приблизился к Кулику. О приходе незнакомого траппера ему сообщили во время обедни. Хотя в ворота пропускали всех, кто хотел войти в форт, но караульщики зорко следили за каждым. Таков был приказ Баранова.
— Я управитель сих мест, — сказал Баранов. — Будь у нас гостем, Кулик. А это дочка?.. Видишь, наслышан о тебе немало. — Он вдруг добродушно засмеялся, притронулся к рукаву старика. — Ночевать у меня будете. Дорогу укажут...
Про Кулика он слышал давно, еще до рассказа Павла, давно хотел и встретиться. Такие люди были ему по сердцу.
Не давая возразить удивленному охотнику, он ушел вслед за хоругвями.
3Парадный ужин и бал начались только в десять часов вечера. Почетные гости были приглашены в дом правителя, где Лещинский уже закончил приготовления. Нанкок снова нацепил свою медаль, но был крайне обескуражен. Пыжиться перед другими стало нечем. С полдесятка окрестных тойонов, вызванных Барановым на торжество, получили такие же отличия.
Вместе с моряками явился и странного вида маленький, круглый, пожилой уже человек в кургузом, осыпанном табачной пылью зеленом сюртуке. Это был доктор Круль, лекарь одного из кораблей Компании, выкинутый капитаном на один из островов за постоянные ссоры, как «лицо не терпимое на судне». Его подобрал фрегат «Святитель Николай», и он плыл на нем простым пассажиром, надоедая экипажу бесконечными планами покорения Индии, Китая, Японии, — всех стран, мимо которых проходил фрегат.
— Доктор медицины и натуральный история, — поспешил отрекомендоваться он Луке, стоявшему в новом, не по росту, камзоле у дверей зала.
Протерев очки и заметив ошибку, бывший лекарь снисходительно потрепал Луку по плечу и уже на ходу спросил:
— Господин Баранов здесь, там?
Не выслушав ответа, он так же стремительно ринулся дальше.
Баранов стоял у камина и сам принимал гостей. Всегдашний кафтан был заменен мундиром, новый орден и золотая медаль на Владимирской ленте украшали грудь правителя. Без парика, с пучком белых волос на висках, большеголовый и плотный, он сегодня казался особенно представительным. Приветливо и дружелюбно встречал он гостей, пытливо разглядывая каждого своими все еще ясными, светлыми, словно к ним не притронулась старость, глазами.
По бокам правителя, на скамейках и чурбанах — нехватало стульев — сидели в сюртуках и фраках его ветераны: Афонин, Филатыч, шкипер с «Амура», корабельщик, высокий немой старик — знаменитый ловец бобров. Кусков и Павел еще не появлялись, оба проверяли посты. На ночь ворота крепости закрыли, негласно усилили караул.
Многие из присутствующих ждали приглашения на сегодняшний вечер как особой чести и держались принужденно и неуклюже в своей неудобной парадной одежде. Сидели, выложив на колени красные огрубелые руки, молчали.
Говорил один Ананий. Монах покойно расположился рядом с правителем в единственном кресле, рассуждал о войне на континенте, о Наполеоне, будоражившем Европу, о роли России в мировой политике.
— Государь император во многом на нас полагается. Новое отечество наше в мире с соседями жить должно...
Кулик и Наташа вошли последними. Яркий огонь камина, свечи в медных шандалах, зажженные по углам, шкаф с книгами, золотые рамы картин, статуи еще сильнее поразили девушку, чем обстановка церкви. Такое великолепие среди пустынных гор и лесов подавляло ее и вместе с тем волновало ожиданием чего-то еще более чудесного.
Прямая, сосредоточенная, с приподнятыми слегка бровями, вошла девушка за отцом в освещенный зал. Все взгляды сразу обратились на Кулика и Наташу. Женщины, сидевшие отдельно в углу, тихонько зашушукались, кто-то фыркнул. Должно быть забавным показалось самодельное платье Наташи, с карманами алого бархата, похожее на мешок.
Но отец и дочь не заметили этого. Навстречу им, бесшумно ступая подошвами мягких сапог, шел правитель, радушно протянул обоим руки, повел к очагу. Смех умолк, завистливо притихли женщины.
Баранов хлопнул в ладоши, и сразу же в соседней комнате заиграл оркестр. Мальчики-креолы, те, что пели в церкви, обучались и музыке. Учил один из охотников, бывший крепостной, служивший когда-то музыкантом в оркестре своего барина. Трубы и два кларнета были куплены у английского шкипера, заходившего в Ново-Архангельск. Тогда же приобрел Баранов большой глобус, карту земного шара, грифельную доску. Здание школы еще достраивалось, но хозяин колоний приказал набирать учеников.