– У него есть помощники! – настаивал Корнилов.
– Возможно. Возможно, Хила в чем-то прав, и Остров Блаженных теперь здесь, прямо в Жуковке. Слишком велика плотность умалишенных на квадратный метр. Одни верят в волшебную траву, другие в возрождение цивилизации во всем ее былом блеске, третьи – еще в какую-нибудь утопию. Не спешите присоединяться к ним, Юрий. Хила – просто инвалид, у которого, вдобавок ко всему, проблемы с головой. Оставьте его в покое. При случае я обязательно познакомлю вас с ним. Сами убедитесь, что, кроме любования на звезды в свой телескоп, он ни что не способен.
– Ах, телескоп! – усмехнулся Корнилов. – Наверняка его я и видел.
– И, конечно же, решили, что на верхушке Пирамиды засел снайпер? Так недалеко и до паранойи. Мой вам совет: на время выбросьте из головы Конструктора. Он ведь может быть просто мифом. Страшилкой, выдуманной кротами, которые подбрасывают нам свои писульки… Спокойной ночи, молодые люди.
Когда дверь за Максимом Максимовичем закрылась, Хорошев закурил и принялся расставлять шахматные фигурки на свои места.
– Что скажешь, Сергей?
– По поводу?
– По поводу этого Хилы и такого страстного нежелания нашего доцента признавать в нем Конструктора.
Корнилов не стал распространяться о том, что из-за игры в шахматы он стал подозревать Максима Максимовича и самого Хорошева.
– А то и скажу. Юрец. Я бы не стал откладывать знакомство с кудесником в долгий ящик, – отвечал полковник. – Что, если мы нагрянем к нему в гости прямо сейчас?
– А это идея! Насколько я понимаю, он не спит.
– И своим визитом мы не доставим ему особых неудобств.
Десятью минутами позже Юрий и Сергей вошли в Пирамиду. В памятной Корнилову комнате с пультом их встретил дежурный офицер. Пока гости избавлялись от респираторов, он сделал короткий доклад, сводившийся к тому, что на вверенном объекте все в полном ажуре. Хорошев кивнул.
– Отлично. Нам нужен Хила. Парень, который живет наверху Пирамиды.
– Вам сюда. – Офицер вышел в коридор и указал на двустворчатую дверь, украшенную цветными изображениями каких-то древнеегипетских божеств. – Я могу вызвать одного из жрецов.
– А что, без проводника мы заплутаем?
– Нет, конечно. Наверх ведет всего одна лестница, а из помещений там лишь комната Хилы.
– Тогда доберемся сами.
Начинавшаяся прямо за дверью стальная лестница была довольно широкой и уходила вверх под углом в тридцать градусов. Пролеты крепились к круглым площадкам, окруженным хромированными перилами с набалдашниками в виде соколиных голов.
После прощания с Татьяной Юрий не входил в Пирамиду и, чтобы отделаться от навязчивых мыслей о мертвой возлюбленной, погребенной где-то внизу, размышлял о конструктивных особенностях главного символа Рублевской Империи.
Судя по всему, лестница, по которой он поднимался, занимала все внутреннее пространство верхней части пирамиды. Комнат здесь действительно не было – только решетчатые, вделанные в стены щиты, закрывавшие доступ к разным коммуникациям. Все наиболее значимые помещения располагались внизу, где для этого было достаточно места, а верхняя часть Пирамиды на самом деле годилась лишь для наблюдений за звездами.
Закончился последний стальной пролет. От круглой площадки наверх вела деревянная, укрытая красной ковровой дорожкой лестница, упиравшаяся в квадратный люк.
Хорошев поднялся по ней первым. Корнилов услышал удивленный возглас полковника и одним прыжком перемахнул последние ступеньки. У Сергея был очень веский повод удивиться – освещенная свечами комната была пуста, как и стоявшее у стены инвалидное кресло.
– Вот это номер! – развел руками Хорошев. – А наш Хила, оказывается, не так уж и беспомощен. Интересно, куда это он ушился?
Юрий не успел высказать свои соображения по этому поводу: картина, изображавшая мужчину в средневековом наряде, с едва слышным скрипом отодвинулась от стены. Она оказалась потайной дверью. Когда дверь распахнулась полностью, Хорошев и Корнилов увидели старика, опиравшегося на специальный каркас для ходьбы, снабженный резиновыми колесиками. Хила каким-то чудом ухитрялся отталкиваться ногами от пола. Крупные капли пота на лбу свидетельствовали о том, что это простое физическое упражнение стоит ему неимоверных усилий.
За спиной инвалида Юрий увидел полки, заставленные книгами. Прежде чем Хила закрыл дверь-картину, удалось рассмотреть название пары самых толстых фолиантов – «Религия Фридриха Великого» и «Змеи Исландии». Комната была библиотекой и, если судить по названиям книг, круг интересов ее хозяина был довольно широк.
Тяжело дышавший Хила добрался до своего кресла, перебрался в него и оттолкнул рукой каркас.
– Мое почтение. Насколько я понимаю вы – новые руководители Жуковки. Чем обязан?
– Просто решили навестить вас, – ответил Корнилов, рассматривая астрономические приборы. – Познакомиться со старожилами – наш долг.
– Ну да. А еще вы наверняка хотели бы узнать, по какому праву я занимаю это помещение. Так вот: я не просто бесполезный инвалид, который помешался на астрологии. Это просто хобби. Кое-какую пользу нашему обществу я все-таки приношу. Вам известно, что я синтезирую различные лекарства и снабжаю ими жителей Рублевки? Думаю, что, выступая в роли провизора, я окупаю расходы на питание и проживание. Кроме того…
– Уважаемый Хила, мы не хотели обидеть вас и пришли сюда вовсе не с инспекторской проверкой, – успокоил целителя полковник.
– Приятно слышать, что новое правительство не имеет ничего против научных изысканий. Если не трудно, подайте, пожалуйста, вон ту тетрадь в коричневой обложке.
Хила взял из рук Корнилова разбухшую от частого употребления тетрадь, положил себе на колени и раскрыл.
– Могу уверить вас, что расходы, вложенные в науку, окупятся сторицей. Здесь – все мои наблюдения и расчеты за последние пять-шесть лет. Я пришел к очень важным выводам, касающимся глобальных изменений, которые произойдут в ближайшие время. Мир изменился, но изменения эти не окончательные. Ядерная зима готовит нам великое множество новых сюрпризов. В частности, появится неизвестные людям заболевания, которые придут на смену привычным нам недугам. И лечить их можно будет только с помощью лекарств, приготовленных из растений, подвергшихся мутациям. Моя цель – поднять фитотерапию на качественно новый уровень. Замечу без ложной скромности, что достиг на этом поприще некоторых успехов. Например…
– Извините, Хила, мы понимаем, что ваши изыскания очень полезны, – Юрий опасался, что целителя, усевшегося на любимого конька, уже невозможно будет остановить. – К сожалению ни я, ни мой спутник не являемся специалистами в этой области. Мы пришли сюда, чтобы посоветоваться с вами насчет…
– Вы тоже извините, – улыбнулся Хила. – Носитель, который ухаживает за мной, не очень-то общителен, а мне порой так хочется выговориться. Итак?
– Конструктор. Что известно вам об этом человеке? Существует ли он на самом деле?
Хила закрыл тетрадь, уперся подбородком в сложенные ладони.
– Уж кому-кому, а мне в этом сомневаться не приходится. Когда со мной случилось несчастье, именно люди Конструктора спасли мне жизнь – оказали первую помощь и доставили к воротам Периметра. Конструктор существует, уверяю вас. А вот кто он… Тут я, как говорится, пас. Получил от него пару записок. Они не сохранились, но содержание я помню наизусть. В первой Конструктор сообщил, кому я обязан жизнью. Во второй… Ха! Укорял меня за тщеславие.
Хила поднял руку, указывая на картину.
– Это – произведение местного художника. Талантливый парень. Некогда зарабатывал сумасшедшие деньжищи. Теперь, наверное, уже по инерции, продолжает писать портреты рублевских знаменитостей. На картине изображен я, но фишка не в этом. Как думаете, что за костюм на мне?
– Такие носили средневековые вельможи, – пожал плечами Хорошев. – Судя по воротнику – наряд испанский.