Отряхнувшись от комьев грязи, Юрий, наконец, осмелился высунуться и тихо выругался. Воинство Коробцова стреляло не только по нему. Пятеро мутантов неподвижно лежали на земле. Таким был ответ на то, что он пощадил безоружных. Зато теперь в ряду мутантов появилась брешь.
Корнилов выдернул чеку и приподнялся, чтобы метнуть гранату, но тут его лодыжку пронзила острая боль. Юрий инстинктивно разжал ладонь. Граната выпала. Обернувшись, Корнилов увидел искаженное яростью, смертельно бледное лицо Дракона и нож в своей ноге.
Еронов все еще не умер. Снял противогаз, понимая, что жить ему остается считанные минуты. И минуты эти решил использовать по максимуму.
Юрий спешил отползти от гребня холма, а Дракон, сам того не понимая, помогал ему в этом – тащил вниз за ноги. Громыхнул взрыв.
Корнилов почувствовал, как непреодолимая сила подняла его тело в воздух с такой легкостью, словно он ничего не весил. Потом ударила о землю. И наступила ночь.
Юрий парил во мраке вместе с Драконом. Легкий, как перышко, он никак не мог свыкнуться с ощущением невесомости и научиться управлять этим полетом. Еронов же пытался добраться до врага. Изо всех сил молотил ногами и руками по воздуху, тянулся к Корнилову, оскалив зубы, жаждая добраться до его горла, но постоянно промахивался.
Изогнувшись, Юрий выдернул нож из своей лодыжки, и когда Дракон подплыл к нему в очередной раз, полоснул его по лицу. Лезвие рассекло багровые бугры на изуродованной щеке Еронова. Брызги крови обрели форму шариков и закружились в ночи вместе с людьми. Корнилов начал приноравливаться к невесомости и сумел нанести еще один удар. Нож раскроил комбинезон Дракона. Тот завопил. Беззвучно. Попытался скрыться во мраке, но Юрий нагнал его, схватил за руку, развернул лицом к себе и несколько раз воткнул лезвие в грудь.
– Когда же ты сдохнешь?!
Вопрос немного запоздал. Лицо Еронова сделалось неподвижным. Кровь, фонтаном бившая из ран на его груди, была черной. Ее поток принимал причудливые формы и обволакивал Дракона, как саван. И вот Еронов оказался облепленным черной, густой и тягучей жидкостью с ног до головы. Тело его изменило свою форму, трансформируясь в конус с шаром и пикой на верхушке. Дракон превратился в шахматного короля высотой в человеческий рост.
– Вы читали Гилберта Честертона? – поинтересовался король голосом Хилы.
– Прочту, когда появится время, – почему-то пообещал Юрий.
– «Злой рок семьи Дарнуэй» – презанимательнейшее произведение.
Голос короля изменился, и Корнилов сразу его узнал. Максимыч. Конечно же, он. Теперь у короля было и лицо доцента-историка. Он опять что-то говорил, но темнота впитывала все звуки, поглощала их.
– Я ничего не слышу!
Черный шахматный король с лицом Максимыча продолжал шевелить губами и, кувыркаясь, уплывал во мрак. Корнилов пытался нагнать его, в надежде услышать что-то очень важное, но ощущение невесомости пропало. Тело обрело вес, а мрак рассекли яркие полоски света. Прямо перед собой Юрий увидел ребристую рукоятку десантного ножа. Он торчал из груди Дракона. Теперь уже точно мертвого.
Корнилов встал. Земля раскачивалась, как батут. Болела нога и слегка подташнивало. «Контузия. Скоро пройдет. А пока надо отыскать автомат».
Юрий посмотрел на вспаханный взрывом гребень холма, но вместо своего «калаша» увидел человека в сером комбинезоне. Корбцовские добрались до ложбины.
Человек наверху вскинул автомат, прицелился в Корнилова и… вдруг кубарем покатился вниз. Прямо к ногам Юрия. Корнилов не понимал, что произошло, пока не обернулся. С противоположной стороны появились ребята из Жуковки. Один офицер подбежал к Юрию. Что-то сказал.
– Я не слышу, громче!
Офицер опять заговорил. Корнилов начал разбирать отдельные слова, но до полного понимания дело пока не дошло.
– Громче, черт бы тебя побрал! Я контужен!
– Мы нашли вас, командир!
– Поздравляю, – Юрий с облегчением вздохнул. – Мне нужен автомат.
– А может… Я к тому, что видок у вас неважный. Вот и нога…
– Мне нужен автомат! – повысил голос Корнилов. – Мы должны отогнать врага к лесу!
– Так точно!
– Остальные группы вышли на исходные?
– Так точно!
– Атакуем после огневой подготовки, – Юрий поднял с земли брошенный Драконом обруч и на всякий случай прицепил к своему поясному ремню. – Коробцов гонит впереди безоружных мутантов. Передать всем, чтоб в них не стреляли. Эти парни вмешались в наши игры не по своей воле.
– Есть передать!
– Ну, а если есть, почему стоишь? – Корнилов взял у офицера автомат. – Ноги в руки. Действуй!
Глава 17
Трупоеды
– А-а-а-х… Ш-ш-ш… Ах…
Звуки доносились отовсюду и ниоткуда. Так, наверное, и должно быть. Именно такие звуки должны издавать души тех, кто не может упокоиться. Было слишком много смертей. Кому-то посчастливилось определиться, занять свои места в раю и аду до того, как Катаклизм уничтожил все места, в которые души могли отправиться после смерти. В итоге Земля оказалась перенаселена мертвыми. Они начали скапливаться в определенных местах. Каких? Кто знает? Там, где им больше нравилось. Одни ушли в Метро, чтобы пугать его обитателей. Другие остались на поверхности.
После Катаклизма люди тоже погибали. Не так много, но все же… А поскольку тепленьких местечек, именуемых раем и адом, больше не существовало в принципе, перенаселение продолжилось. И продолжается по сей день.
– Ш-ш-ш… Ах-ах… Ш-ш-ш…
«Интересная теория, Томский. Но сейчас тебе стоит на время завязать с построением своих блестящих умозаключений и сосредоточиться на том, чтобы добраться до «вездехода». Всего-то каких-нибудь двадцать метров. Пройди их, сядь в машину и на всех парах убирайся подальше от шепотов и вздохов. Или ты собираешься стоять здесь столбом и прислушиваться к стенаниям мертвых? Дело, конечно, твое, но поспешить стоило бы…»
– Посмешишь – людей насмешишь, – буркнул Толик себе под нос.
Он сделал еще один шаг в направлении «вездехода». Потом еще один. И еще.
Чувствовал себя так, словно идет не по асфальтированному двору, а по болоту, где каждая кочка качается под ногами и норовит освободиться, сбросив тебя в трясину. Или как акробат, у которого отобрали шест и вытолкали на канат.
Еще пара шагов. Палец Томского лежал на спусковом крючке автомата – на тот случай, если мертвецам вздумается перейти от стонов и шепотов к активным действиям. И тут Анатолий поймал себя на мысли, что больше не слышит шепотов и стонов. Над двором повисла гробовая (а как же иначе?) тишина.
Неужели призраки «Матросской тишины» испугались смельчака, посмевшего вторгнуться в их владения? Еще шаг…
– Йе-кхе-кхе-е-е!!!
Томский подпрыгнул от неожиданности и едва не выпустил очередь по стене из красного кирпича. Вовремя сообразил, что источник звука находился у него за спиной. Кашель. Приглушенный звуком противогаза кашель. Кто-то кашлянул. Только и всего. Толик оглянулся. Один из его спутников продолжал кашлять. Да так, что согнулся пополам. Остальные смотрели на него.
Толик прикусил губу. Вот оно. Началось. Он отобрал в отряд самых здоровых. Так думал. Но оказалось, что болезнь они унесли с собой. Скольких успел заразить этот парень? Или противогазы не позволили бронхиту мутантов распространиться?
Не время рассуждать! Томский двинулся к вездеходу обычным шагом.
– Ш-ш-ш. Шух!
Звук уже не походил на шепоты и вздохи, которые Толик слышал раньше. Темное пятно на щеке мертвого япончика вздулось и лопнуло с противным треском. Из темного отверстия высунулось что-то красное. Поначалу Томский решил, что видит плоть мертвеца. Ошибся. Красное шевельнулось. Толик различил две черные бусинки глаз и тонкие отростки над ними. Глаза и усы насекомого. Существо показалось полностью. Тело его, длиной сантиметров в восемь, состояло из трех красных сегментов. Шесть суставчатых мохнатых лап. Муравей. Мутант-трупоед, поселившийся внутри мертвеца. Приятных ассоциаций пожиратель мертвой плоти не вызывал, но Томскому доводилось видеть кое-что и пострашнее.