– Трезвый я. Не знаю, что случилось. Как к лесу подлетел… Почему-то стемнело так, что хоть глаз коли. Пробовал идти по приборам, но они словно с ума сошли. Дальше… Меня вроде как выбросило из кабины. Я упал. Ударился. До сих пор в ушах гудит. Что с моим пулеметчиком?
– Мертв. Самоубийство. Ты никуда ты не падал. А вот машину чуть было не угробил. Вывози нас отсюда!
– Да-да. За этим и здесь, – Хорошев выпрямился в кресле и вдруг застонал. – Проклятье. Голову поворачивать больно. Я… Я сейчас. Отдохну маленько и… Ой!
– Ничего. Сиди и не дергайся. Гироплан поведу я, – Корнилов обернулся к Толику и Носову. – Быстро забирайтесь назад! Мы взлетаем.
Юрий сел рядом с Хорошевым, который продолжать тихо постанывать. Положил руку на рычаг управления подъемным винтом, нажал кнопку, увеличивая обороты, и начал поднимать рычаг. Машина вздрогнула и нехотя оторвалась от земли.
В это мгновение Корнилов почувствовал, как сжимается вокруг черепа обруч. Давление было таким сильным, что он с трудом подавлял рвущийся из груди крик. Сквозь застилавший глаза голубой туман Юрий с трудом различал датчик высоты. Пятьдесят метров. Корнилов продолжал поднимать ручку, стараясь не отводить взгляда от ползущей вверх красной стрелки. Сто. Сто пятьдесят. Облегчение пришло на высоте двести метров. Не только Юрий почувствовал себя лучше. Перестал стонать Хорошев, а Томский, перевесившись через спинку сиденья, с интересом наблюдал за премудростями управления летательным аппаратом. Вездеход тоже пришел в себя, взял Шестеру на руки, чтобы зверек мог видеть облака.
Теперь Корнилов боялся только одного – поддаться усталости и уснуть. Глаза слипались, а голова наливалась тяжестью. Правда, тяжесть эта была приятной и не имела ничего общего со свинцовым балластом, которым наполняло мозг Сфумато.
– Кстати, Хорошев, можешь познакомиться. Это наши гости из Метро, Анатолий Томский и Николай Носов по кличке Вездеход. Прошу любить и жаловать.
– Очень приятно.
– Что нового в Жуковке?
– Порядок. Можешь взглянуть вниз. Наши раненых подбирают. Коробцовской армии больше не существует. Что с самим Русланом Ашотовичем – пока не знаю.
– Коньки отбросил Руслан Ашотович…
– Слышь, Юра, а ты не пробовал расстрелять Сфумато сверху? – вдруг спросил Томский. – Ну, или гранатами забросать.
– Сам видел, что из этого получается. Хотя мысль интересная… Гранаты, говоришь?
– Можно и бомбу, – заметил полковник. – У Садыкова имелся кое-какой запасец. Если потребуется, то в нашем арсенале что-нибудь, да отыщется. Надо будет со спецами переговорить.
– Неужели и бомба есть? – с восхищением воскликнул Толик. – Ну вы даете!
– Займись этим вопросом, Сергей, – попросил Корнилов. – Хватит терпеть излучатель под боком. У нас, Толян, не только бомбы есть, но и отличные душевые… Вот прилетим, примем душ и сразу на боковую.
– Нет! Пока не увижу Хилу, никаких боковых! – возразил Анатолий. – Это вы победу празднуете, а мне до победы еще далеко.
– Увидишь, увидишь.
Гироплан пролетел над стеной. Их ждали. Корнилов увидел бегущих к ангару техников и начал снижаться. Раздвинулись сегменты крыши. Юрий выключил маршевый, опустил вниз рычаг вертикального полета.
После приземления полковник Хорошев тут же вступил в переговоры с техниками, которые, получив свою игрушку в несколько потрепанном виде, стали ахать и охать, а Корнилов повел Томского и Вездехода к Хиле, по пути объясняя назначение зданий и сооружений. Гостям так часто приходилось вертеть головами по сторонам, что у них быстро заболели шеи. Однако самое главное зрелище ждало их впереди.
Увидев Пирамиду, Анатолий и Николай, одновременно ахнули и в течение нескольких минут созерцали символ рублевского могущества. Чтобы сдвинуть их с места, Юрию потребовалось приложить определенные усилия.
– А здесь можете противогазы снять, – предложил Корнилов на первом наземном уровне. – Да и переодеться вам не помешало бы. Уж очень на бродяг похожи.
– На себя посмотри! – весело огрызнулся Томский, рассматривая через стекло пульт управления и вытянувшегося в струнку охранника. – Нам – простительно, а вот тебе… Не похож ты, Юра, на фараона, совсем не похож. Прям поражаюсь, как тебе еще здесь честь отдают!
– Все мы хороши…
Корнилов провел гостей вверх по лестнице, остановился перед люком, ведущим в лабораторию.
– Хила – мужик с причудами. Так что ничему не удивляйтесь.
Удивляться пришлось самому Юрию. Сидевший в своем инвалидном кресле Хила выглядел так, словно пытался оправиться от тяжелой болезни. Лицо его было бледным, губы тряслись, а глаза бегали, не задерживаясь ни на одном предмете.
– Что с вами?! – Корнилов проследил за взглядом Хилы. – Вы не больны? Потеряли что-нибудь важное?
– Здоров, спасибо, здоров. Не то, чтобы потерял, – астролог покачал головой. – Но найти, к сожалению, не могу. Кто эти молодые люди?
– Мы из Метро, – выступил вперед Томский. – Я – Анатолий, это – Николай.
– А как зовут милого зверька?
– Шестера.
– Ну-ка, иди ко мне, Шестера. Не бойся старика.
Ласка оказалась на удивление сговорчивой. Она запрыгнула к Хиле на колени и с удовольствием подставила спину для поглаживания.
– Теперь рассказывайте, что заставило вас совершить такое длинное путешествие, – Хила начал оживать. – Подозреваю, что случилась какая-то беда.
– Именно. Эпидемия. Люди на моей станции болеют и умирают. Один доктор назвал болезнь бронхитом мутантов и сказал, что лекарства от него пока не создано.
– Он ошибается, Анатолий. Простительно, поскольку не знает о моих работах. Если можно, подробнее о симптомах.
Выслушав Томского, Хила потер руки и прищурился, как кот на солнце.
– Интересно. Очень интересно. Инкубационный период, говорите… Так-так. Отлично. Испытать свое лекарство, да еще в масштабах Метро. Замечательно! Вы возвращаете меня к жизни! Я и мечтать не мог о таком эксперименте!
– Почему в масштабах Метро? – удивился Толик. – Речь идет всего об одной станции…
– Боюсь, что очень скоро эпидемия выйдет за пределы вашей станции и охватит… Ну, не надо так волноваться. У меня есть что противопоставить вашему бронхиту. Откройте шкаф, Анатолий. Там, на верхней полке должна быть бутылочка с этикеткой. Написано – цзи-шен. Так я назвал это растение. Ничего более подходящего в голову не пришло.
Томский с недоверием посмотрел на скукоженный стебелек с увядшими, почерневшими листьями, который лежал на дне бутылки. Вот так лекарство!
– Есть одна проблема, – Хила вертел бутылочку в руках пристально рассматривал свою траву. – Этот стебелек – единственное, что мне удалось унести с собой с той поляны. Позже я не раз просил доставить мне цзи-шен, но… Оказалось, что трава эта растет лишь в одном месте, а идти туда желающих не находилось. Мои ноги – наглядная иллюстрация того, что может произойти со смельчаком, который осмелится приблизиться к…
– Торсионному генератору! – закончил Корнилов за Хилу. – Черт побери, все пути ведут в Рим!
– Да, – кивнул Хила. – Излучение этого аппарата в лесу оказывает благотворное влияние на рост цзи. Чем ближе к тому, что у нас называют Сфумато, тем лучше трава. Вам придется добыть ее, а изготовление лекарства я беру на себя.
На выходе из Пирамиды Корнилов вздохнул.
– Придется снова надевать обручи, Толян. Мы с тобой – лучшие кандидатуры для новой встречи со Сфумато. Я скажу Хорошеву, чтобы готовил гироплан к завтрашнему утру. Ты готов?
– Всегда готов. Мне нужна трава, тебе требуется избавиться от генератора. Получается, что цель у нас общая.
Глава 27
Следствие ведет Бамбуло
Полковник Хорошев был человеком военным до мозга костей. Он успел не только отдать все нужные распоряжения техникам, отвечающим за обслуживание гироплана, но даже принял душ и побрился. Теперь пришел в особняк, чтобы спросить у Степана, чем тот был так занят, что даже не встретил Корнилова.