– Черт его знает. Кропоткин. Анархия. Ледниковый период. Это – епархия Томского. Кстати, почему я его не вижу?
– Толян улетел. Просил передать извинения. Ему пришлось спешить – лекарство, приготовленное Хилой, могло испортиться.
– Так-так. Улетел. На автожире?
– А разве в Жуковке есть другие летательные аппараты?
– Нет, – полковник закрыл глаза, прижал указательный палец ко лбу. – Кропоткин. Ледниковый период… Боже мой! Когда он улетел?!
– Часа полтора назад. В чем дело, Сергей?
Хорошев, морщась, вырвал из вены иглу капельницы.
– Где моя одежда?! Одежду сюда, будь все проклято!
– Сергей! Объясни, что произошло! – Корнилов почти кричал.
– Какая температура на улице?
– Ну, утром холодновато было, – ответил Стук. – Потом потеплело… Сейчас – чуть ниже нуля. А причем тут…
– Притом! – Хорошев вырвал из рук подоспевшего солдата свои галифе. – Надо спасательную экспедицию снаряжать. Если, конечно, еще есть, кого спасать. Ледниковый период… Вы, ребята не в курсе того, что произойдет, если винт автожира обледенеет? Вижу – не в курсе. Так вот: хорда у лопасти ротора маленькая, скорости обтекания – большие, поэтому искажение профиля льдом происходит гораздо быстрее, чем, скажем, на крыле самолета. Сечете? Автожир ни в коем случае нельзя использовать, если есть хоть малейшая вероятность обледенения! Конструктор предупредил нас о том, что Томский не долетит до Москвы!
– Конструктор, – Корнилов до крови прикусил губу, пытаясь схватить за хвост, промелькнувшую в голове мысль. – Максим Максимович – не Конструктор… Хила. Писатель Честертон. Злой рок семьи Дарнуэй… Степан, Серега, снаряжайте спасательную экспедицию, а я – в библиотеку.
– Совсем охренел? Яка ще библиотека?! – возмутился Стук. – Очнись, Юра!
– Я в порядке. И мне действительно нужно в библиотеку. Тайна Конструктора – в книге!
Под изумленными взглядами товарищей он выбежал из особняка, забыв надеть респиратор. У входа в Пирамиду наткнулся на Носителя Истины – худого старичка с непроницаемым выражением лица.
– Отлично, ты-то мне и нужен! У нас есть библиотека?
– Конечно. Книги – главная сокровищница знаний. И мы, Носители Истины…
– Знаю-знаю! Быстро веди меня в свою сокровищницу!
Шагая по коридорам Пирамиды, Юрий с трудом удерживался от желания хорошенько толкнуть Носителя в спину, чтобы заставить его идти быстрее. Наконец старик остановился у большой двустворчатой двери, сунул в щель замка магнитную карту.
– Прошу вас!
В другое время Корнилов осмотрел бы огромное, заставленное шкафами из красного дерева помещение, куда с большим интересом. Теперь ему было не до этого.
– «Злой рок семьи Дарнуэй». Автор – Гилберт Честертон. Такая книга найдется?
– Гм… Думаю, да. Сейчас посмотрю каталог, – Носитель выдвинул ящик одного шкафа и принялся перебирать карточки. – Вообще-то у нас есть компьютеры и электронная база данных, но я – приверженец старых методов. Честертон, говорите? Ага. Вот она. «Тайны отца Брауна». Секция семь. Девятая полка. Сейчас принесу, а вы пока располагайтесь в этом кресле.
В ожидании Юрий нервно щелкал выключателем настольной лампы. Наконец старик вернулся и протянул Корнилову книгу.
– То, что вы искали.
– Спасибо.
Первым делом Юрий заглянул в оглавление. Отыскал нужный рассказ. Принялся быстро водить пальцами по строчкам в поисках знакомых выражений. Поначалу ничего похожего не попадалась, но уже через минуту Корнилов вскочил с кресла.
– Вот оно, старик! Вот оно! Слушай, Носитель! «Он был большой оригинал, широко образованный и с чувством юмора. Как человек с чувством юмора, он вполне мог придумать заглавие «Змеи Исландии», их ведь нет в природе. Как и «Религии Фридриха Великого», которой тоже никогда не было. Так вот, не кажется ли вам, что все эти названия как нельзя лучше подходят к книгам, которые не книги, или, вернее, к книжным полкам, которые не книжные полки?» О, Боже! Хила, сукин ты сын!
Корнилов сунул книгу в руки ошарашенному Носителю и выбежал из библиотеки, чтобы подняться в логово алхимика.
Сделать этого не удалось. Едва Юрий оказался в коридоре, как пол под ногами вздрогнул, а со стен и потолка посыпались куски штукатурки. От нового толчка Корнилов чуть не упал. Отовсюду доносились крики и грохот. Добравшись до нужной лестницы, Юрий увидел, что она забаррикадирована большим куском отвалившейся от потолка железобетонной фермы.
– Проклятье! Но ничего. Я все равно до тебя доберусь!
Корнилов вышел из Пирамиды и присоединился к толпе жуковцев, которые, все как один, смотрели вверх. На грани, обращенной к зрителям, зияла огромная дыра. Как раз на том месте, где находилось окно, через которое астролог наблюдал за движением небесных светил.
От автора
Здравствуйте, друзья! Итак, перед вами продолжение истории о Рублевке, о страданиях ее богемных обитателей в постапокалиптическом мире и об их маниакальном желании сохранить хоть что-то от прежней жизни.
Как я и обещал, «Рублевка-2» стала перекрестком, на котором встретились два моих любимых персонажа – Юрий Корнилов и Анатолий Томский. Главным героям предстоит решить множество проблем, вступив в поединок с элитой Рублевской Империи и агрессорами из Метро. На этом пути им придется преодолеть череду испытаний, сражаться и вступать в союз с мутантами, противостоять губительному воздействию психотронного оружия и играть шахматную партию, навязанную загадочным кукловодом в маске.
Кто-то из читателей, склонных к поиску аналогий, может обвинить меня в том, что персонажи романа списаны с Фантомаса или Кинг-Конга. Так уже случилось с Чеславом Корбутом, который многим показался очень похожим на Доктора Зло, а Шестера – на его знаменитого кота из комедийной саги об Остине Пауэрсе. Еще один вариант – извечный враг Джейма Бонда Эрнст Ставро Блофельд, руководитель СПЕКТРа, который в экранизациях романов Флеминга всегда появляется со своим пушистым другом.
Не вижу в этом ничего страшного. Таков принцип построения моих историй. Может быть, он ошибочен, но я считаю, что в фантастическом романе должен присутствовать и Доктор Зло, и рыцарь Ланселот в сверкающих доспехах, которому, в итоге, достанется победа. «Примитивно», – скажете вы. «Ну и пусть», – отвечу вам я, поскольку не считаю себя готовым сказать новое слово в литературе, как не готов отказаться от удачных находок моих любимых писателей.
«Плагиатором не был только тот, кто впервые ударил ногой по мячу, – сказал Борис Борисович Гребенщиков. – Так что весь наш футбол – классический образец плагиата».
«Я разбил “Дракулу” Брэма Стокера на кусочки и сложил их заново», – заметил Стивен Кинг в своих комментариях к роману «Салимов Удел».
Я не пытаюсь сравнивать себя с этими великими людьми, Боже упаси. Просто глубоко убежден в том, что всем современным книгам суждено в той или иной мере повторять «Машину времени», «Войну миров», «Остров сокровищ» или «Мастера и Маргариту». Таково мое мнение, и с ним можно не согласиться.
Еще один момент, на котором хотелось бы заострить внимание – специфика романа о Рублевке, как таковой. Поклонникам треша не очень-то нравятся истории из жизни гламурной богемы. Они считают, что описание чудаковатостей бывших актеров, поп-певцов и телеведущих не отвечают канонам жестокой реальности, которая является краеугольным камнем всех романов «Вселенной Метро 2033». Что сказать? Я тоже соскучился по московской подземке, ее суровому быту, простым и мужественным людям, пытающимся выжить в жутких условиях. Но Рублевка есть Рублевка. Она имеет свои отличительные особенности, которые нельзя игнорировать.
Что ж… Читаем, обсуждаем, критикуем и помним: