— Задержаны при попытке незаконного пересечения государственной границы в Мексику, — казенным тоном дал справку чернокожий мужчина с шерифской звездой. — Выездной визы не имеют.
Из фургона вытолкнули двоих, со связанными за спиной руками, — они упали, поднялись, их провели в центр, к фонтану, развернули лицами к разглядывающей их университетской комиссии.
— Итак, уважаемые коллеги, — приступил председатель комиссии, — мы с вами наконец имеем честь лицезреть в своем обществе глубокоуважаемого доктора Чарльза Мюррея (немолодой лысый здоровяк поклонился) и глубокоуважаемого доктора Ричарда Хернстайна (второй тряхнул чернявой шевелюрой, повел горбатым носом).
И тотчас же на скамьях началось оживление:
— Так это вы написали омерзительную и лживую расистскую книгу «Колоколообразная кривая»?
— Вам не кажется, что этот допрос ученых со связанными руками навевает ненужные ассоциации? — поинтересовался Мюррей. — Мне уже что, муху с лысины согнать нельзя?
На скамьях рассмеялись незло. Председатель подал знак. От группы любопытствующих студентов в тени платана отделился один, в драных джинсах, с дредами: он выщелкнул клинок карманного ножа, зашел за спины прибывших и стал перерезать веревки.
— Спасибо, юноша. — Мюррей растирал запястья.
— Я бы охотнее перерезал тебе горло, — осклабился студент, складывая нож и удаляясь в тень под дерево.
По скамьям прошло покашливание. И последовали вопросы:
— Итак, вы утверждаете, что социальный успех человека более зависит от его интеллекта, чем от социальной среды его происхождения и формирования?
Мюррей кивнул лысиной, над которой вилась муха:
— Так утверждает статистика, коллега. Люди с низким IQ остаются на нижних этажах социальной иерархии, и более того — глупые дети богатых родителей имеют много шансов промотать родительские деньги, развалить их дело и опуститься ниже, чем были при рождении. В то время как высокоинтеллектуальный ребенок бедных родителей имеет в нашей системе все шансы подняться вверх и занять высокое положение в обществе.
— Ум — это успех и путь в элиту. Глупость — это малые жизненные возможности и барьер на пути вверх, — кратко резюмировал Хернстайн.
— Вы смеете утверждать, что интеллект — это врожденное? — взвилась бодипозитивная профессорша. — Что его уровень не зависит от среды, от условий воспитания? Да кто вам позволил?!
— Видите ли, э-э… профессор. Разумеется, влияние среды отрицать нельзя. Воспитанный волками младенец вырастет Маугли и уже не сможет вернуться в человеческое общество. Однако мы говорим о людях в обществе равных возможностей. Где работают социальные лифты, каждому предоставлено бесплатное школьное образование, способные дети получают поддержку государства и благотворительных организаций. Где бедный, но талантливый абитуриент может окончить университет за счет государства или мецената и получать при этом стипендию…
— Послушайте, мэм, — грубовато перебил Мюррея Хернстайн. — Вот вам пять детей в одной семье. Один с малых лет выказывает задатки ученого, другой — спортсмена, а третий покладист и согласен на все. Один стал профессором, второй — тренером по бейсболу, а третий — старшим агентом по рекламе. И IQ у них разный. Еще проще: один брат честный семьянин и работяга, а другой торгует наркотиками. Наследуется не только ум, но и характер, и темперамент.
— Соотношение врожденного интеллекта и приобретенного — непостоянно, оно варьируется, — заключил Мюррей. — Иногда пятьдесят процентов на пятьдесят, но чаще — на восемьдесят процентов интеллект наследуется с генами, и только на двадцать изменяется вследствие воспитания и социальной среды.
— Это глубоко расистская, фашистская точка зрения, — от негодования молодая черноглазая э-э… персона, внешне похожая на женщину, хотя истинной ее гендерной принадлежности мы не знаем, так вот от негодования она вскочила, и голос ее звенел, как хрустальная ваза, которую всунули ей в задницу и ударили смычком… боже, зачем такой длинный портрет; ну ладно, пусть скажет: — Вы отрицаете пользу социальных программ! Вы утверждаете, что раз цветные люди беднее белых, так это оттого, что они глупее! И пусть глупые меньше учатся и работают в более простых профессиях! Разве это не расизм?!
Голос Мюррея был ласков и безнадежен, как обращение учителя к олигофрену, пардон, к особенному ученику:
— Видите ли, огромные массивы статистических исследований утверждают, что в среднем — в среднем! но неизменно! — богатые умнее бедных. Образованный класс не просто образованнее — но именно умнее! — необразованного. И разрывы между социальными стратами углубляются, превращаются в пропасти!