Вот так-то, брат, их царство кончилось.
2. Утренний развод.
Ласковая утренняя прохлада и еще нежаркие лучи встающего солнца. Утоптанный песчаный плац с некрашеной дощатой трибуной, настил скрипит под парой начищенных бутсов.
— Рр-рняйсь! Смиррна!
Бесконечная и вольно одетая толпа, идеально выстроенная во много шеренг, дрогнула и окаменела.
— Ну что, пидоры, допрыгались? Довыступались, гомосеки? Кому тут еще очко порвать? Что?! Ответа не слышу!! Никому, значит. Слушай команду! Сегодня отрабатываем посадку голой жопой на ежа. Кто хочет показать? Добровольцы есть? Я спрашиваю — есть добровольцы?! Нет, значит. Хорошо. Вы уже начинаете соображать, что к чему. У вас радость — на сегодня это отменяется.
Старший первого барака!
— Есть, сэр!
— Перевоспитуемые выучили урок на сегодня?
— Так точно, сэр!
— Запее-вай!!
Правофланговая колонна ударила шаг на месте, сиплые глотки грянули:
— Отвались твой грязный хуй! В жопу мне его не суй! Мне Господь любовь послал, чтобы женщин я ебал!
— Дискантов не слышу! Фальцеты где? А почему без подголосков? Это что — пение? Весь барак штрафуется на половину дневного пайка. После окончания работ — репетируете до отбоя!
— Есть, сэр!
— Старший второго барака!
— Есть, сэр!
— А ты чего ждешь?! Букет фиалок в жопу и хуй в рот?
— Виноват, сэр!
Вторая колонна ударила в пыль единым ударом тысячи ног и с высвистом, с уханьем и подвизгом, заорала:
— Мы Гоморру и Содом обоссым и обосрем! Час расплаты наступил, гомосеков Бог убил!
— Сегодня лучше. Я из вас сделаю хор, концерты давать будете. Но убежденности, убежденности не слышу! Орете, будто вас слон ебет, а душа, душа где? Раскаяние где? Ладно, зачет.
Третий барак!
— Есть, сэр! Исполнено, сэр! Меррит! Три шага вперед!
— Перевоспитуемый Меррит, сэр! Разряд второй, пятнадцать лет, сэр!
— Ага, это тебя недавно доставили, поймали, значит, хорька похотливого. Ты, значит, у нас профессор. Из университета. Из Беркли. Можно сказать, не рядовой пидарас. Активист, как там у вас было, ЛГБТ плюс извращенцы всех мастей. Идеолог растления. Мальчиков любил совращать молоденьких. Первокурсников, значит, поябывал. На парады выходил. Листал я твое личное дело…
Так вот, Меррит. Чтоб у тебя не было иллюзий. Хер ты у меня перевоспитаешься. Ты из тех, кто готовил Катастрофу. Ну так и я тебе устрою катастрофу. Отсюда ты у меня живым не выйдешь, мразь.
Я тебя выебу конем. Ты можешь сказать, что у нас в лагере нет коня. Но это беда поправимая. Коня мы одолжим на ближайшем ранчо. А?
Ты можешь сказать, что конь не станет тебе вставлять, ты не кобыла. А мы привезем коня с ветеринаром, а ветеринар приедет с конским возбудителем. И эссенцией кобылячьего секрета — им спрыскивают ослицу перед тем, как жеребец ее покроет. Так получаются лошаки, не знал? А, не интересовался, ты же у нас социолог, ебал не только в жопу, но и в мозг. А еще коню завязывают глаза. А ослица привязана. В смысле — ты. И он заправит свою здоровенную оглоблю тебе в очко, где я ему ослицу возьму. (Охрана гогочет, и в колоннах на плацу местами вспыхивает угодливый и облегченный смех — им пока не грозит ничего неожиданного.)
Это будет, Меррит, твое наказание. Хирургии у нас тут нет, так что молись. У тебя очко-то разработано? Но конская залупа, знаешь… ты хуй-то у коня видел, профессор? Вот через несколько дней увидишь…
Падаль, уже в обморок свалился. Да уж это тебе не нежненьким первокурсникам в попки кончать и розовые хуйки им посасывать. Отнесите его в предварительный изолятор. Охрана головой отвечает, чтоб старый профессорский пидор не повесился!
Ну что, пидорасы! Говноеды и хуесосы! Я поступлю с вами, как римский император со своим народом! Цирковое представление, бесплатное зрелище! Преступник, любимый конем! А хлеб вы уже имеете, жопоебы. В субботу перед обедом все наслаждаемся спектаклем. Для аппетита.
Бригадирам — развести всех по работам! Пятый барак идет в каменоломню! Не выполнит норму — останется без пайка. Восьмой барак отдыхает на навозе. Цените — работа легкая, экологически чистая, и смысл имеет — кирпичи лепить, строить благоустроенные бараки для своих же товарищей.
Воды всем — полную норму, обычную. Пятый — знайте мою доброту!
Оркестр! Гимн! Развод окончен. Кто там опять на плацу валяется? Что, еще двое? Похоронную службу сгною!! — почему они еще здесь?
3. Черная книга преступлений режима.