— Никак нет, сэр! Не согласен. Виноват, сэр.
— Почему же?
— Да мало ли что ему хочется. А если мне это противно? Я ему что, должен что-то? Мало ли что я ему понравился, может, ему и корова понравится, так что теперь? А он знаете на что напирал? На толерантность! Я, он меня все убеждал, должен быть к нему толерантен. Потому что все должны быть толерантны и уважать привычки и вкусы всех. Я говорю: вот и уважай мои вкусы и привычки, меня от тебя тошнит! А он про свои страдания, про мужскую любовь, и вообще как это хорошо, а волки, натуралы то есть, нормальные мужики, он их… нас… называл цисгендеры, они просто ничего не понимают.
— И вы с ним согласились? Или нет?
— Как же я мог с ним согласиться, если он меня просто всеми способами домогался?
— Но у вас были способы отвергнуть его домогательства?
— Так точно, были.
— Доложите.
— Когда он схватил меня за яйца, я дал ему по морде.
— Врезал, значит. Сильно?
— Ну, так… Нормально. Губу разбил. Распухло. Зубы передние расшатались, он говорил. Влезет в рот пальцами, вроде там шатает их, и все пугает. Что теперь подаст в суд, вроде я совершил преступление ненависти. На почве ненависти к сексуальным меньшинствам. Десять лет, говорил, мне теперь обеспечено.
— Но вы же могли вместо этого подать рапорт.
— Так я раньше и подавал! И сержант отдал его лейтенанту. И лейтенант вызвал меня и сказал, что ему неприятности не нужны. Что если этого пидора не ублажить… простите, сэр! рядового Райана, сэр! в общем, короче, если прямо — если я ему не дам, так он всех завалит жалобами на гомофобию и всем попортит службу, не говоря о карьере, можно вообще под суд залететь, а уж из армии вылететь — как два пальца обоссать… простите, сэр! я хотел сказать — очень просто уволить из рядов могут, сэр.
— Ну, и как же развивались события дальше?
— А дальше они развивались так, сэр, что Райан сказал, что все равно он меня выебет…
— Смит!
— Так точно, сэр!
— Докладывайте: что было дальше?
— А дальше, сэр, все ребята насели на меня. Что я порчу жизнь всему взводу. И чтоб Райан отвязался, пусть я ему дам. Я спрашиваю: а ты бы ему дал? Кто из вас ему бы дал выебать в жопу, только чтоб он отцепился? Простите, сэр, я волнуюсь. Так ребята сами-то говорят — ну, каждый по отдельности говорит: я бы его убил на хуй, если б только полез. Но законы такие — нельзя!
Сэр, что ж это за законы, что солдата можно трахать, и еще закон этого пидора защищает? Виноват, сэр. Гея, сэр. А ребята говорят: ну потерпи, скоро воевать отправят, или в Иран, или в Судан, и ты его в первом же бою спокойно пристрелишь. И никто тебе слова худого не скажет. Всегда так делают.
— Что скажете, майор?
— Эти ребята, господин полковник, всегда норовят увильнуть от боевых действий. Знают, что их ждет. Достают справки, болезни находят. Но некоторые командиры устраивают так, чтоб все это было бесполезно, и они попали в зону боев. И там они действительно часто гибнут. Но доказать ничего не возможно.
— Значит, так. Эти настроения у личного состава необходимо… чтоб их не было! Мы солдаты самой передовой армии мира! Ведущей мировой державы! И чтоб этого… закон есть закон… для всех! Ты понял, Смит?!
— Так точно, сэр! Понял, сэр!
— А если понял — так давай, закругляйся! Кончай свой доклад. Развел тут роман. Шекспир, понимаешь. Кратко, точно, по существу. Как все кончилось? Без этих всех философий и соплей!
— Мы были в душе, сэр. И как-то все ребята вдруг слиняли, а он… Райан, то есть… рядом, и как-то за спину мне передвигается. И приговаривает так: все отлично, не бойся, мы же друзья, все так делают, это только один раз, и все, клянусь, и слова там всякие. А у самого член намылен, я обратил внимание. Ну… и тогда… вот.
— Конкретнее, рядовой Смит.
— Большим пальцев в глаз, коленом в пах, ребром ладони сверху по шее. Сэр.
— Дальше!
— Все. Сэр.
— То есть ты его убил?
— Так точно. Сэр. Ну… так вышло… а что мне было делать.
— Голыми руками, выходит?
— Ну… вроде так… сэр.
— Он упал?
— Рядовой Райан? Так точно. Упал.
— И не подавал признаков жизни?
— Какие ж признаки, там хрустнуло, как учили, и под рукой подалось. Какие ж признаки! Все признаки, что вот!.. Со сломанной шеей. Он сам виноват, сэр.
— Майор, кто у них инструктор по рукопашному бою?
— Мастер-сержант Бергер, сэр.
— Объявите благодарность и представьте на первого сержанта.
— Слушаюсь, сэр.
— Как твое имя, Смит?
— Джон, сэр!
— Ах, Джонни-Джонни… Смит ты наш Смит. Какой у тебя IQ?