Так возник Великий Египет. Он не всегда был великим, и не всегда был, но уже 10 000 лет назад народы севера Африки и запада Азии пришли в движение. Засуха поразила зеленые луга и леса Сахары — а в далекой Малой Азии горячие ветра сдули плодородные почвы, и толпы кочевников погнали свои стада на новые пастбища. Надежда на новую жизнь влекла их, а следом шли земледельцы со своим скарбом и скудными припасами зерна. Их ноги темнели и грубели от горячего песка, лица покрывались морщинами, кости изможденных быков выпирали сквозь обвисшую шкуру. Они шли на запад — через будущую Палестину, где не хватило места всем, и битвы за воду и пастбище были жестоки. А им навстречу, с выжженого севера Африки, по кромке великого синего моря, шли на восток другие племена.
Много пролилось крови, пока они расселились по долине Великой Реки, которую назовут Нил. Здесь изобретут парус. Здесь научатся плавить медь, и наступит Медный Век. Здесь придумают иероглифы — первую письменность. И возникнут города-государства — номы. Глинобитные стены окружат их, и стражники с медными наконечниками копий встанут у ворот. И правители номов будут воевать друг с другом веками, пока не объединят все селения нильской многотысячекилометровой долины с ее полями и храмами в два огромных (очень длинных) государства: Верхнее Царство и Нижнее.
И пять тысяч лет назад великий фараон Менес, которого иные называют Нармер — первый фараон Первой Династии Египта! — проявил воинский талант и жестокую мудрость истинного политика, завоевав Нижнее Царство и присоединив его к своему Верхнему. И увенчал себя двухъярусной красно-белой тиарой, символизирующей единство двух Египтов; и с тех пор носили такую все фараоны всех династий три тысячи лет.
Менялись фараоны, пресекались династии и восходили на трон новые, возводились величественные храмы, бесконечной чередой везли к стройкам отшлифованные каменные блоки, и грани великих пирамид в облицовке полированных кварцевых плит сияли ослепительной белизной над бесконечным пространством, отражая солнце.
Несла свои воды великая река, плыли по ней изукрашенные корабли сильных мира сего и лодки рыбаков и перевозчиков, строились ровными рядами воины на площади перед дворцом, творили молитвы жрецы, шумели базары, и ученые постигали тайны миров, закладывая основы всех наук от географии и астрономии до математики.
Перед вашим взором поднимется пирамида Хеопса, и засияет лицо Нефертити, и Эхнатон начнет проводить свои великие реформы, и бальзамировщики унесут с собой секреты вечной жизни тех, кто ушел в Верхний Мир. И останутся статуи сероглазых людей с загадочными лицами.
Но одновременно с Египтом — а может быть, еще раньше? (писал Мелвин Баррет) — поднимется Великий Шумер, праотец всех государств и законов: родина неизвестных гениев, оставшихся в вечности. Здесь изобрели колесо. (А вначале — гончарный круг.) Именно здесь изобрели письменность — первую, доступную всем, из налоговых записей и царских указов вошедшую в обиход: клинопись; и житейские письма на глиняных тонких табличках меньше ладони прошли через тысячи лет до эпохи компьютеров.
Здесь сын водоноса Саргон умом и храбростью возвысился до царской короны и объединил Шумер и Аккад в единое могучее государство всей Месопотамии. А пять веков спустя царь царей Хаммурапи создал свой великий Кодекс Законов — сведя воедино и доработав предыдущие — и впервые в истории желание повелителя перестало быть высшим правом, но все было подчинено Закону, и воля богов удостоверяла его.
Здесь проживут свою яркую и мощную историю Ассирия и Вавилон, здесь земля прорежется сетью оросительных каналов и превратится в шумящие поля, обожженный глазурованный кирпич покроет высокие стены городов и висячие сады зацветут на крышах дворцов.
Как передать хруст песка под колесами боевых колесниц, ржание коней и узловатые мышцы на смуглых руках воинов, смоляные заплетенные бороды и гордые горбоносые профили? Рев труб и отблески начищенных медных шлемов и отточенных мечей? Крылатых быков на городских голубых воротах, в которые втягивается караван невольников? Крестьяне с серпами в поле, овцы на пастбищах, грузчики с мешками зерна, и всегда смеются юные девушки в преддверии своей судьбы…
Жрецы и писцы, красильщики и торговцы, базары, склады, лепешки и ткани, религиозные процессии и царский конвой. И надо всем поднимаются, восходят по бесконечным ступеням зиккуратов торжественные жрецы в бело-желтых накидках. Как передать эти праздники, свадьбы, рождения детей, потом внуков, и похороны, и так меняются сотни и сотни поколений: руины городов заносит песком… но все это было, это есть — смотрите, смотрите! это они — наши предки, пращуры, создатели нашей цивилизации.