Насилие необходимо, чтобы адепт нового учения, новой религии, не имел собственного мнения, не мог противиться и возражать — а также был убежден, что работящий должен кормить лентяя, сильный подчиняться слабому, и нищий более угоден Господу, чем зажиточный труженик. И нет преимущества у умного, сильного, работящего и богатого — перед слабым, глупым, ленивым и бедным. Ибо — равенство. И все равны. И в братстве смысл жизни.
Сытые, имея избыток сил и благ, не видя конкретных целей — захватываются идеей высшего счастья — всеобщей справедливости в равенстве. Так на пике могущества разрушил себя Рим, таков путь и нашего мира.
Христианство говорило: и тогда в Горнем Мире вам будет просто кайф на вечные времена. Счастье и справедливость обретет каждый — вера есть наша несокрушимая твердыня.
…И вот политкорректность XXI века — это новое христианство. Возникшее в новую Эпоху Комфорта и Изобилия. В новую эпоху духовного кризиса, распада форм искусства и поисков целей и смыслов для приложения сил умственных, духовных и физических.
Таким образом, представляется логичным и неизбежным — с возникновением Нового Христианства взамен обветшавшего и отжившего старого — возникновение Новой Инквизиции. Которая будет всеми доступными методами насаждать верность новой религии, послушание, покорность, исполнение ее предписаний. Которая будет надзирать за всеми и карать еретиков, отступников, непокорных.
Вот это и происходит. Стыдят, увольняют, оскорбляют, лишают права голоса, изгоняют из общества, подвергают фактически гражданской казни. Новая Инквизиция требует верности, покорности, лояльности. К отклонениям от предписанного образа мыслей она категорически нетерпима.
В очередной раз в Истории неудержимая и всеобщая тяга к справедливости, равенству и всеобщему счастью — сводится на определенном этапе к средствам и методам его достижения и утверждения — и эти методы становятся сутью происходящего процесса: тоталитаризм, единомыслие, нетерпимость, агрессивность к инакомыслящим и их подавление, требование всеобщей лояльности и преданности. Что насаждается на всех уровнях, во всех возрастах и всеми методами.
Не в первый раз в Истории: когда стремление к всеобщему счастью не останавливается перед применением любых средств ради достижения поставленной «благой и святой цели» — процесс приводит к строительству концлагерей, диктатуре и полной нетерпимости к любому инакомыслию.
Наши «прогрессисты» ничем не отличаются от христианских монахов, сжигающих «языческие» книги и «языческие» храмы и насаждающих доносительство на родных, ибо семья — ничто, а верность учению и духовному пастырю — все.
И когда поймешь это — весь жестокий цирк наших времен становится ясным и простым. Очередная волна мракобесия. Надо бороться, надо не сдаваться, надо победить — и надо пережить…>
Глава 85. Страшный суд
апокриф
Какой просторный зал, залитый светом высоких окон с обеих сторон. Как строг и торжественен черного дерева стол судьи на возвышении. Как поднимаются амфитеатром ряды резных кресел с сиденьями красной кожи. И какая пестрая толпа, одни в париках и мантиях, другие в пиджачных костюмах, но все со значительными лицами, расселись по своим местам и ждут начала церемонии.
Председатель высокого суда ударяет своим деревянным молотком по подставке и объявляет заседание открытым. Обращаясь к начальнику охраны, вытянувшемуся у дверей в конце напротив, приказывает ввести подсудимого.
И четверо легионеров конвоируют вдоль прохода худощавого длинноволосого мужчину в длинной хламиде. Он занимает место на низком подиуме и опирается на перила, теперь видны его немытые ступни в ременных сандалиях.
Антониу Мануэл де Оливейра Гутерриш, Генеральный Секретарь ООН, Председатель Социалистического Интернационала, Генеральный Секретарь Социалистической Партии Португалии, Верховный Комиссар ООН по делам беженцев, а это именно он председательствует сегодня в суде, с трагическим торжеством начинает:
— Подсудимый. Назовите ваше имя.
— У меня много имен, и я откликаюсь на любое, если зов идет от сердца, — отвечает мужчина легко и приветливо (именно тем тоном, которого и ожидали все присутствующие).