Молодой человек обернулся с подиума и обвел взглядом зал, все две тысячи мест. Глаза у него были ничуть не библейские, а серо-голубые, спокойные и даже веселые. Легкое удивление на лице сменилось столь же легкой насмешкой. Он ничего не произнес, просто в мозгу под черепным сводом каждого в зале зазвучал в минорной тональности теплый тенор:
— Но Вселенную отменить нельзя. А Вселенная, ваш Дольний Мир — существует по своим законам. Мировым законам. Вы можете называть меня Бог, или Вселенский Дух, или Высший Разум, Мировая Воля, Основной Закон Вселенной. Суть не меняется. Меняется Мир — ежедневно и ежечасно, меняется каждое мгновение. Это форма его существования, необходимое условие Бытия. Он менялся, пока не появился человек. Будет меняться и дальше. И для того, чтобы продолжалось это движение, это бесконечное изменение, это стремление ко все более сложному и законченному совершенству — всё в Мире должно быть разным. И человечество должно быть разным. Даже самый глупый из вас умнее самой умной обезьяны, даже самый слабый сильнее кролика, даже самый безобидный опаснее тигра. Вы должны быть разными, и Природа не могла не создать вас разными — ибо в эксперименте, в переборе вариантов, в создании всех возможных форм — найдется та, которая выживет в катаклизмах, изобретет новые способы преуспеть в природе, обгонит других в создании цивилизации и даст самое живучее и перспективное потомство. А страдание — это плата за счастье жить. Боритесь и терпите, смиряйтесь и побеждайте. Каждый из вас неповторим. А недостатки — плата за неповторимость.
И удивительным образом, как только смолк последний звук, слова совершенно изгладились из памяти тех, кто прослушал сейчас эту проповедь. Или лекцию. Хотя внимали ей с игольчатым холодком в груди, в чем никому не сознались бы.
— Слово предоставляется мистеру Рэнду Берри, международному спецпосланнику по правам ЛГБТ.
В сознании присутствующих просквозило забытое и неуместное слово, невесть откуда взявшееся: «содомит». Это вызвало дискомфорт и даже раздражение, направленное солидарно с оратором против тех, на кого он обрушится. Он обрушился:
— Тысячелетия люди подвергались дискриминации и даже казни — лишь за то, что они хотели быть счастливы! Невыразимы муки сексуальных меньшинств, которые они претерпели в истории. Я хочу поставить вопрос прямо. Или Бог и Природа не должны были создавать сексуальные меньшинства — если уж эти несчастные меньшинства вызывали такую ненависть большинства. Или, если Богу, — Берри указал карающим перстом на обвиняемого, — и Природе, — он простер руки в стороны подобно пророку, — угодно было эти меньшинства создать, то не следовало, нельзя было, более того — было преступно наделять большинство ненавистью к несчастным и неповинным меньшинствам!
Перед моими глазами стоят тысячи мучеников, подвергнутых изуверским казням. Миллионы опозоренных и обездоленных, которые раньше срока окончили свои дни, наполненные унижениями и страданиями. А почему Он сделал так, что геи и лесбиянки не могут рожать друг от друга и испытывать полное счастье отцовства и материнства? А зачем Он вообще разделил людей на цисгендеров и трансгендеров? А если разделил — зачем вселил в души цисгендеров стремление унижать трансгендеров и пытаться дискриминировать их как гендер второго сорта?
Я обвиняю стоящего здесь в гомофобии и трансфобии! Я обвиняю его в преступлении ненависти и пропаганде дискриминации! Я обвиняю его в речах ненависти! Помните, как там в этой его Толстой Книге: покараю, если возляжет мужчина с мужчиной и так далее. Я уж не говорю об убийстве за элементарное и физиологически необходимое самоудовлетворение.
Я обвиняю его в геноциде меньшинств! В массовых убийствах! Вспомните Содом и Гоморру, мирные города, которые он сжег вместе со всеми жителями.
Если он не фашист — то что же такое фашизм, спрашиваю я вас?!
Зал устроил уполномоченному сексменьшинств овацию, и источала эта овация приятно-кисловатый пороховой запах расстрела.