Сегодня бедняки — не те, кто не может найти работу или бедствует с нищенской зарплатой. Это или жулики и паразиты, лентяи и бездельники — или дикари, убежденные, что незачем трудиться, если кругом богатые люди, которые считают, что обязаны их содержать.
Кормилец и работник пал жертвой паразитов и вымогателей, синьорита Эмма!
Эмма. Шлите их, бездомных, бросаемых бурей, ко мне. Я подняла свой факел у золотых ворот.
Дон Кихот. Я тоже поднял свое копье в защиту всех несчастных, порабощенных злыми великанами. И буря бросила меня на ветряные мельницы. А они все вертятся и вертятся.
Ты что, бомжей решила здесь собрать? Наркоманов? Бездельников? А кто их будет кормить? И зачем? Их свобода — это свобода брать и свобода ничего не отдавать взамен. Свобода нести сюда порядки своих помоек, с которых они сбежали, свобода плевать на порядки страны, которая их приняла. На месте этой бури я б их так бросил, чтоб они вообще костей не собрали! Нам нужны люди, готовые и способные стать солдатами, крестьянами, мастеровыми, учеными, и чтоб они хотели этого! А принимать стали ленивых и агрессивных дикарей!
Эмма. Мать изгнанников. От ее руки-маяка светится приветствие всему миру.
Дон Кихот. Весь мир давно уже доит твою Мать Изгнанников. Только и сосут деньги. На климат, на природу, на медицину, на уйму конференций, на феминисток и гомосексуалистов (тьфу! Прости меня, Боже…), во все страны, да провались они все пропадом! Это мир хищников и уродов, в нем нет больше места рыцарям, уж мне ли это не знать! Твоя Мать пускает толпы паразитов, а еще большие толпы лезут сами через границы. В доме твоей Матери жгут ее флаги и требуют ее смерти! Допускались, дозаботились, допомогались всем на свете. Слушай! Напиши другой сонет, а? Всему ведь свое время? Ну, что-нибудь такое:
«Десятки народов веками строили наш дом. Он полит потом и кровью многих поколений. Он создан умом и руками самых храбрых и умных людей на планете. Мы унаследовали страну от дедов и отцов. Мы рады всем, кто хочет жить с нами, укрепляя нашу страну, чтобы она процветала. И мы никому не позволим надругаться над нашими предками и сокрушить наш страну, мы отстоим ее любой ценой».
Эмма. Да вы поэт, сэр! Не хотите влезть на пьедестал в гавани вместо Статуи Свободы? На пьедестале высекут ваши стихи. А наверху — вы, с этим тазиком на голове и копьем. На верном Росинанте.
Дон Кихот. Меня сегодня Статуя Свободы как раз об этом попросила. Сказала, что ей запретили светить. И стали приказывать, кого пускать, а кого нет. Она нашла себе новую работу. В картине одного знаменитого художника. В Европе. Так и называется: «Свобода на баррикадах!»
Эмма (с подозрением). Что-то у вас с ней общее в лицах. Вы случайно не родственники?
Дон Кихот. Вы правда не знали, что мы брат и сестра?
Глава 91. Как выжить государству?
Когда Мелвин Баррет вспоминал, что он самоучка и испытывал легкий кратковременный стыд — вдруг его сочинения когда-нибудь неким образом попадут в руки компетентному профессионалу историку или социологу — он утешался фразой Крошки Ньюта из своей любимой «Колыбели для кошки» Воннегута: Все мы в этом мире самоучки. (А может, это не Крошка Ньют сказал? Но точно там. Проверить было нельзя за отсутствием книжки, а Интернет давно не работал.)
О государстве он однажды написал следующее:
Государство как синтетическая система имеет основой единство политическое, военное, территориальное и экономическое. Но отнюдь не только.
Государство как единое образование существует во многих слоях, как многоэтажная конструкция или слоеный торт: уровень политический, военный, территориальный, экономический — но также: языковой, религиозный, этнический, ментальный, идеологический и мировоззренческий, моральный и эстетический.
Чем больше уровни бытия государства единые и цельные — тем государство крепче. Чем в большем количестве уровней есть трещины и разломы — тем государство менее прочно.
Из этого следует элементарное:
Самое прочное государство — то, где один народ единого этноса, одной культуры, языка, религии, ментальности — живет на своей земле, создав свои государственные институты, соответствующе его представлениям и возможностям.
Но чем в государстве больше разных народов и разных территорий, языков, религий, культур, обычаев, экономических и политических традиций, семейных укладов — тем это государство менее прочно и склонно рассыпаться.