7. Эти самовольные вселенцы, любого из которых вы наделили правом жить за ваш счет — и объявили это священным правом любого человека — они не продолжат вашу цивилизацию. Вы можете лгать до посинения — но их интеллект, их темперамент и их ментальность неизбежно имеют результатом то, от чего они уезжают. Свою нищету и беспредел они несут внутри себя.
8. «Жить где хотят» означает: жить хорошо за счет нас и наших предков, замещая собой наш народ и ведя к гибели нашу цивилизацию.
Глава 93. Памятник карацупе
В Техасе под Ларедо, на базе Пограничного Патруля США, перед зданием штаба и столовой, стоит небольшой, меньше натуральной величины, памятник патрульному, покрашенный дешевой серебряной краской (а на самом деле алюминиевой). Изображает он агента в надвинутой шляпе, опустившегося на одно колено: в руке у него штурмовая винтовка М16, а другой он коротко держит на поводке служебную собаку, изготовившуюся к прыжку немецкую овчарку.
На простом цементном постаменте буквы:
Главный патрульный агент
Некит Кара-Цупа
и его овчарка Индус
годы службы 1998–2024
задержал 12 207 нарушителей
государственной границы
У этого памятника происходит посвящение в патрульные новичков, прибывающих после полугодовых курсов. Они стоят вольно, держа равнение, и ветеран отряда, старший инструктор рассказывает:
— Этот парень не знал страха и не имел слабостей. В любую жару и ветер, ночью и днем, он выходил в патрулирование. Он знал каждый дюйм границы, каждый холмик и ямку, каждый куст. У него было орлиное зрение, а у его верной собаки — необыкновенный нюх. Особенно на нелегалов.
В этом месте всегда возникал легкий смешок. Ослепительные серебряные блики от памятника звенели в мареве. Прокаленный техасским солнцем инспектор продолжал:
— Однажды он в одиночку дрался с бандой наркоторговцев, положил четверых, а двоих взял живьем, и мы их повесили по закону. Когда нам дали указание наловить побольше нелегалов для трудовых лагерей — Карацупа за один уикэнд задержал тридцать семь латиносов, переходивших реку, и доставил на пункт приема, конвоируя в одиночку. Верная собака бегала вокруг этой колонны и рвала ляжки тем, кто пытался бежать.
Тут кто-нибудь из новичков обязательно спрашивал:
— Как же собака могла прожить столько лет?
Инструктор одобрительно улыбался и пояснял:
— Срок службы пограничной овчарки — обычно восемь лет. За годы службы Некит трижды сдавал на пенсию старых собак и брал молодых из питомника, лично отбирал. Собаки его обожали. И каждой он давал то же имя — Индус. Он был настоящий патрульный, а патрульный своим привычкам не изменяет. Его псы не раз вырывали нарушителям границы кадык. Нелегалы боялись Индуса, как огня, о нем легенды ходили.
— А почему «Индус»? Как-то неполиткорректно.
— Р-разговорчики в строю! Вопросы будут, когда я спрошу! Политкорректность, сынок, сунь в жопу университетским ботаникам. Здесь граница. И граница должна быть на замке! Все меня услышали, сучьи дети? Индус — потому что темный, поджарый, умный, почти человек, но все же не человек, и предан хозяину беспредельно. Как настоящий индус своему сагибу. Из настоящих времен, а не новой срани.
Продолжаю! — голос инструктора обогащался упругим патриотизмом, профессиональной гордостью: — Патрульный должен быть стрелком. Однажды толпа гватемальцев прорвалась через границу и стала веером разбегаться по американской земле. Кара-Цупа был один. При нем была его верная штурмовая винтовка М16 и четыре магазина — Некит всегда брал двойной комплект патронов, 120 штук. Он стрелял им вслед и положил все семьдесят человек — причем все попадания были в позвоночник или в голову! За этот подвиг он был награжден орденом «Легион Почета».
Вечером в столовой был бар, новичкам полагалось проставиться, и старые патрульные не ограничивали себя в выпивке. Разговоры становились все непринужденнее, и среди ветеранских баек, простительного хвастовства и отеческих наставлений обязательно всплывала тема легендарного главного патрульного — Старшины Кара-Цупы, как называли его старики отряда:
— Да если нарушители его с той стороны только завидят — они со всех ног бежали обратно: знали, суки, что кроме пули или концлагеря им рассчитывать не на что.
— Как-то проводник по тропе через заросли группу вел, потом указал им рукой на станцию, там с полмили оставалось, а сам повернул назад. Некит сначала проводника шлепнул, а потом перестрелял полгруппы. А остальные сами легли уже мордой в песок, руки за спину. Знают, как себя вести, суки, наслышаны. Кара-Цупа их заставил друг друга связать и вызвал лагерный конвой, сдал их.