Сначала они снесли статую Джексона Каменной Стены в парке. Потом запретили День Колумба. Потом конфисковали у всех половину банковского счета. Потом… ну, все знают. А когда они заставили нас каяться во всем, когда к нам в дом пришли черные и заставили целовать им ботинки — всю семью, каждый на глазах у всех — я понял, что старый Дэн Купер был прав, и надо было организовывать свою милицию и отстреливать гадов, которые к нам лезли. И сначала белых. Потому что это белые мутили черных, которые без них были бестолковы и неопасны.
Если бы все мы взяли тогда оружие и пошли маршем на Вашингтон — все было бы иначе. А теперь вам, сынок, приходится сражаться и гибнуть за правое дело, которое не сумели защитить мы, ваши отцы. Прости меня, сынок. Прости нас с матерью, что мы позволили гадам захватить нашу страну и наш дом.
С социал-охранниками никто не сотрудничает. Прошел слух, что Чарли Дамико (помнишь его?) сказал их патрулю, что от ваших приезжали за продуктами. Так Чарли нашли утром на лужайке перед домом задушенного, а во рту у него была рыбина, представляешь? Одни говорят, что это мафия, а другие — что наоборот, кто-то изобразил для отвода глаз вот такую казнь итальянской мафии для тех, кто болтает лишнее.
Возле мэрии и в магазинах висит объявление и фото: что под Хепнером национальная гвардия «уничтожила банду террористов», а одного живым доставили в Пендлтон и там после публичного суда казнили. У нас этого казненного никто не знает, конечно, а вообще не очень верится. Они всегда врут. А воевать они боятся — они могут стрелять только в безоружных.
У нас передают другое: что под Силвертоном партизаны уничтожили колонну карателей — сожгли технику из базук и добили всех из пулемета. А на Милл-Сити устроили налет, сожгли Управление Социальной Охраны и повесили мэра и председателя отделения Демократической Партии. Невозможно узнать, правда ли это, но у нас все верят, что вы даете жару этим гадам.
Мама передает, чтобы ты всегда тепло одевался и не спал на голой земле.
За нас не волнуйся. Паек у нас хоть и по четвертой категории, но прожить вполне можно, не голодаем. Если я немного и похудел, так это для здоровья полезнее.
Из плохих новостей, что расстреляли Дина Морриса. У них наряд социал-охраны устроил обыск, и нашли старинный Кольт-1911, даже несмазанный, но сказали, что в боевом состоянии. Как у них водится, жену Дина избили, а двух дочек изнасиловали. Помогать им запрещено, а с пайка их сняли, и теперь кто похрабрее ночью проезжают мимо их дома и на скорости кидают за забор пакеты с чем-нибудь съестным, чем могут поделиться.
Я вспоминаю, как в молодости мы с матерью были в Нью-Йорке, и ходили в Метрополитан Музей и в Музей Гуггенхайма. Сколько там было прекрасных картин. И все это были картины великих европейских и американских художников, и все эти художники были белые христиане, и на картинах были изображены тоже белые. Это наша культура!
Мы создали эту великую страну! Коренные американцы назывались раньше индейцами и были дикарями. Они жили племенами, кочевой жизнью, и добывали пропитание охотой и сбором ягод. Одевались в шкуры, оружие у них было каменное. Они не знали ни металла, ни колеса, ни письменности, ничего. И было их мало, а земли лежали огромные и пустые. Мы давали им все — одежду, оружие, продукты, но они не хотели жить в мире и убивали наших поселенцев.
Прости, Ронни, мальчик, ты все это давно знаешь, просто я не могу перестать писать тебе, потому что не знаю, выдастся ли следующий раз. Кто знает, когда еще появится человек от вас, и чтоб к тому времени я был жив, и главное, чтоб ты был жив. Прости, что твой старик расклеился. Иногда это с каждым может случиться. Сейчас пройдет.
Я верю, что нас будет все больше и больше. Силы наши растут с каждым часом. И однажды мы все вместе, разом, плечом к плечу, выйдем из домов. И заполним все улицы и площади. И в руках у всех будет оружие. А в глазах не будет пощады. И мы вернем себе нашу страну. И все фашисты и коммунисты, социалисты и либералы, политики и банкиры — все, все пойдут под справедливый суд народа. И веревок хватит на всех.
Мы даже не знаем, сколько у вас человек в отряде. Мы не знаем, где вы. Но вечерами, отработав дневную норму, мы сидим в сумерках перед окном, потому что электричество включают только на два часа в сутки, и разговариваем о вас, и представляем, как вы скрываетесь в лесах, как уходите от погони по горным тропам, как отстреливаетесь от карателей, и как трясутся по ночам в своих домах гады, поработившие страну. Потому что от народных мстителей нет ни укрытия, ни спасения.