– Во что ты только одета?.. – возмущалась женщина. – Тебя представить-то кому-либо стыдно. – Даэва уже давно относилась к Эваларин как к приемному ребенку, чужому, но о котором обязана заботиться. Ее сердце так и не потянулось к этой зеленоглазой девочке, и союз с южанами и последующий брак Эвалы были для нее желанными. Так ей не придется каждый день встречаться с той, кого она не понимает и… боится.
– Им абсолютно все равно, что на мне будет надето, – ответила дочка. – Они согласятся на меня, даже если я буду по уши в грязи. – Даэва завела Эвалу в каюту и закрыла дверь. Ребенок с вызовом смотрел на нее. – Их ведь интересует только часть перводуши… – пожала она плечами.
– Жаль, что это не по-настоящему, – вздохнула женщина, отворачиваясь, – глаза б мои тебя не видели.
– Неужели так страшно смотреть на собственного ребенка?
– На ребенка не страшно, а вот на то, что внутри тебя, – да. Если бы в тебе действительно была часть от брата, то все было бы иначе.
– М-м, удобнее для тебя, верно? – Эвала повернулась к ней спиной, сняла накинутую на плечи расшитую серебряными нитями накидку и направилась к шкафу.
Даэва замерла от удивления, когда увидела, что на поясе дочери на спине были прикреплены две свернутые плети.
– Т-ты, – с трудом выдавила она из себя, – ходишь с оружием? С их оружием… – Императрица закрыла рот рукой.
– Никакого другого мне не позволено, – бросила девочка через плечо, открывая шкаф с одеждой.
– Ты не посмеешь прийти с ним на смотрины. Оставь его здесь и переоденься.
– Чтобы ты смогла его украсть? – ухмыльнулась принцесса. – Нет. Воин не расстается со своим оружием ни днем ни ночью.
– Пф-ф, ты не воин. Жалкое подобие. Твой брат – воин.
– Да-да… – глаза Эвалы хитро сверкнули, – может, попросишь его меня чему-нибудь научить?
– Ивали не будет учить тебя. Ты уже осквернила свои руки оружием врагов… – Дальше Даэва не ожидала подобной реакции, но ее дочь стала смеяться. Императрица внимательней посмотрела на нее, и солнечный свет, струившийся через иллюминаторы, падая на девочку, отражал контуры души, сияющие бледно-голубым. На краткий миг Даэва увидела существо исполинского роста в доспехах, смеющееся вместе с ее дочерью. Секунда, свет стал падать иначе, и видение исчезло. – В этом нет ничего смешного! – повысила голос женщина. – Если кто-то об этом узнает, у дома Ран будут серьезные проблемы!
– Если мы здесь, то у дома Ран уже большие проблемы, – холодно заметила Эвала. Даэва больше не могла сдерживаться, она стремительно приблизилась к дочке и замахнулась, чтобы ударить ее по лицу. Девочка быстрым движением поймала ее руку своей и сильным толчком оттолкнула от себя. Императрица опешила, на ее лице застыла маска страха и презрения. – Вот от кого братик понабрался…
– Что же ты такое?.. – несколько раз шепотом повторила свой вопрос женщина, пытаясь прийти в себя. – За что нам Марс послал тебя?..
– Ты плохо знаешь историю дома Ран, Даэва? – вскинув брови, спросила девочка, снимая с вешалки традиционный наряд – красно-серебристые шелковые широкие штаны и длинное платье без рукавов поверх него. – Напомнить?.. – Без лишних стеснений она стала переодеваться, даже не удосужившись зайти за ширму. Только сейчас впервые мать увидела десятки мелких шрамов на ее теле, оставшиеся после всех тренировок, что девочка сама себе устроила. – Помнишь Кана Фэро? Он ведь предупреждал Авила I, что дом Ран не падет, если император передумает сбивать корабли. Авил сделал свой выбор, и вот оно – сбывшееся пророчество, прямо перед тобой.
– Я не хочу, чтобы ты жила, и твоя душа не должна плыть по водам Источника…
Эваларин молчала, на ее лице было абсолютное безразличие к словам этой женщины.
– Вот поэтому мое оружие всегда при мне, – ответила девочка, застегнув пояс с плетьми и надев свободное платье поверх. Одним движением она распустила свои снежно-белые волосы, и они закрыли спину.
Даэва сидела в кресле, крепко сжав челюсти, вид у нее был отсутствующим. Спустя минуту женщина встала и покинула каюту. Как в тумане она шла в каюту своего сына, держась за стену. Ей было трудно дышать. Внутри нее боролись две сущности: одна защищала дочь, другая желала ей смерти. Ивалиран, словно почувствовав что-то, сам вышел навстречу матери. Та бросилась к нему, буквально заталкивая его обратно в помещение.