– Может, тебе стоит больше времени уделять своим тренировкам? – посмотрела на сына Даэва. – Или ты просто делаешь что-то не так.
– Я не делаю ничего нового, следую правилам и заветам предков, – возразил Ивали, не поворачивая головы. – Но факт остается фактом: я не могу взять под контроль собственную душу. – Он сжал кулаки. – А когда мне это удается, ее силы оказывается недостаточно, а знаниями она делится неохотно… – Ветер коснулся его лица. – Разве что воспоминаниями прошлых воплощений, но и они не такие, какими их описывали.
– В каком смысле не такие? – насторожилась императрица.
– Я могу их увидеть лишь раз. Стоит мне что-то вспомнить из прошлого, и оно стирается из памяти души. Не могу вернуться к этому эпизоду… будто его… залили черной краской.
Ивалиран принялся расхаживать по террасе, касаясь многочисленных цветков, что в избытке произрастали тут.
– Это плохо? – спросила его мать.
– Не знаю, – покачал он головой. – Это не так, как бывало раньше. Знания прошлого стираются, а вернее, – принц замолчал на несколько секунд, – видоизменяются. На этом залитом черной краской холсте неизвестный рисует что-то новое, сохраняя некоторые элементы былого.
– Перводуша изменяет свои же воспоминания… – вслух подумала Даэва. – Может, это и есть путь к ее пробуждению? Уничтожить старое и создать новое. Что, если в конце пути сила ее возрастет?
– Может, ты и права. В конце концов, на дворе Эра Перемен. И эта сила мне понадобится, и довольно скоро.
– Почему скоро?
– Ты не видела Эвалу там… ее душа светилась изнутри, она давала девчонке невероятную силу. Даже четверо взрослых воинов с трудом смогли ее удержать. Они действовали сообща, это было то самое слияние, а сестренка не прошла ни одного испытания и знать не знала о таком. А тут… будто это она перводуша, а не я… И скажу больше, это не душа Марса.
– Что ж, тут не могу не согласиться. – Даэва нахмурилась. – По твоим описаниям это очень напоминает Сета Первого. Вспомни, его душа также сияла и возвышалась над его телом. Он был сильней других, знал секреты праотцев и даже восстал против них. Он умер на острове Хранителей, и его душа вернулась в Источник. Что, если он просто возродился в ней?..
– Это был не Сет. Это был чужак с просторов Вселенной, и он говорил со мной на своем языке.
– И тем не менее в какой-то момент ты смог ей противостоять. – Императрица встала с кресла. – Значит, гармония твоих тела и души достижима. Просто для великой души нужно больше времени. Что до Эваларин, – Даэва подошла к небольшому фонтану, бьющему в центре террасы, – ты всегда сможешь избавиться от нее, и если ее душа чужая нашей планете, то она уйдет.
– Я не хочу ее отпускать, – улыбнулся принц, – я хочу ее силу и знания. В этом мне импонирует темная субстанция. Я был бы не прочь полакомиться ее душой.
– Что ж, – женщина опустила руки в прохладную воду, – думаю, ты найдешь способ вытащить чужака из сестры. Хоть чем-то будет тебе полезна. – Императрица поежилась от холода, когда мурашки пробежали по ее спине. Ей показалось, что кто-то следит за каждым ее движением, словом. – …А в случае неудачи просто убьешь.
Эваларин равнодушно слушала этот разговор, который вызывал лишь усмешку, но в то же время оставлял неприятный осадок. Впрочем, она уже давно потеряла всякое доверие уроженцам дома Ран. Не желая больше слушать, она вышла на террасу. Ивалиран посмотрел на нее и поймал себя на мысли, что словно смотрит на картину, настолько красива была его сестра. Даэва отряхнула руки от воды и повернулась к Эвале.
– Хм-м, не ожидала, что ты позволишь Рике одеть тебя в платье. – Принцесса равнодушно смотрела на мать, видя в ее глазах лишь неоправданную ненависть и… зависть. – Ах да, – императрица устало потерла виски, – извинись перед братом. Ты оставила на его теле слишком много ран.
– Мне не за что извиняться. Он должен быть мне благодарен, что я не позволила ему совершить непоправимое. Разрушь он последний барьер, ни о каком мире с южанами не было бы и речи. – Ивалиран недовольно поморщился. – Может, объяснишь, братик, что это на тебя нашло? – Девочка холодным взглядом смерила принца, и ему показалось, что невидимая рука коснулась его души.