– Он слишком молод! – возражал один из глав, прибывших с Юга. – Да и по закону камня не его сейчас очередь! Согласно завету праотцев, после дома Криг власть должна перейти к дому Трезэ, и южане поддержат любую их кандидатуру.
– А с чего мы должны возвращаться к этим доисторическим циклам? – возмутился седовласый мужчина, глава дома Айке, верный друг и соратник Ранов. – Авил I отказался от них больше семисот лет назад, и пурпурное сердце с тех пор никто не открывал. Зачем сейчас к нему прислушиваться? У императора есть наследник, и это – Ивалиран. Трон его по праву!
– Хотя бы потому, дорогой Ар, что Авил возродил традицию передачи власти через камень. Иначе зачем он его касался?
Айке бросил на оппонента взгляд, полный ненависти.
– Ты видел то побоище в пирамиде? Откуда нам знать детали произошедшего?! Не удивлюсь, если это был план Рэйлана Крига! В конце концов, именно его человек имел реликвию при себе.
– Успокойтесь! – призвал собравшихся старейший из мужей, глава дома Фади́, вставая с места и выходя из-за круглого стола. – Мы могли бы списать со счетов реликвию, если бы Авил III ее не коснулся и планета не сообщила нам об этом. – Он не спеша подошел к высокому окну и посмотрел на живописный сад, что так любила Даэва. Легкий ветер чуть теребил полы его тяжелого темно-синего плаща, расшитого золотыми нитями. – Теперь это невозможно. Все мы с той минуты слышим шепот ветра, который становится все громче и навязчивей. Видим духов Марса, взирающих на нас из глубины веков… И если мы не хотим сойти с ума или нарушить клятвы наши, как Хранителей, мы должны следовать воле острова. После дома Криг, – старик повернулся ко всем, – власть переходит к Трезэ.
Ивалиран, молча слушавший весь разговор, сжал кулаки и стиснул от злости зубы. Среди людей послышались перешептывания и возгласы негодования.
– Дом Ран снова сможет править лишь по окончании цикла, когда придет их время согласно заветам праотцев. Или же если вновь произойдет что-то, что прервет передачу власти через пурпурное сердце Марса.
Кир Фади перевел взгляд с Ивали на шкатулку, стоящую на столе. Крышка ее была открыта, и тот осколок, что звали сердцем, интенсивно пульсировал. В нем, словно вены, просматривались зеленые нити Источника. Когда-то давным-давно один из праотцев, найдя сердце планеты, добравшись до самого ядра, отколол от него кусочек и смог сделать из него уменьшенную копию острова Хранителей. Камень оказался живым и способным передавать волю Марса своим творениям. Так Источник общался с людьми. Никто не помнил, когда пурпурное сердце стало символом власти и главным связующим звеном между Источником и хранителями, но никогда никто не сомневался в правильности этих действий. Лишь Авил I Ран отбросил традиции, воспользовавшись расколом среди марсиан на Хранителей и Храмовников.
Главой дома Трезэ был уже немолодой мужчина, но все еще несущий службу близ границ Земли и доблестно исполняющий долг Хранителя обители Творцов. Он всегда старался поддерживать дружеские отношения со всеми домами и сторонился конфликтов. Править ему не хотелось, и во многом его устраивала власть Ранов. Он сидел в кресле и задумчиво тер подбородок, глядя на пульсирующий внутри пурпурный кристалл. Боковым зрением он то и дело замечал плавающие в воздухе серо-синие огоньки – посланников Источника, кружащих вокруг него и над столом. Считалось, что видеть их могут лишь те, кому пришло время брать в руки власть над островом.
– Бес? – услышал он, как повторно к нему обратился Фади. – Ты с нами?
– …Да, – кратко кивнул он.
– И каков твой ответ?
– Как хранитель я не имею права противиться воле Источника и воле Марса, – ответил он, вставая с кресла, выпрямляясь во весь свой исполинский рост. Этот северянин был даже выше многих южан. От него исходила приятная и теплая аура и сила, а главное – безграничная преданность заветам праотцев. Фади знал, что лучшего правителя острову Хранителей не найти. Праотцы предвидели и этот нынешний хаос, знали, кого пустить на трон. – Как глава дома Трезэ, я принимаю вверенные мне полномочия. Я отвечу на зов Источника и сердца планеты.