– Как всегда, психологически ошиблись, – холодно сказала Таня.
Хозяин кафе, не спрашивая, тут же принес Тане рюмку мартеля и кофе-бразиль. Дружески улыбнулся и исчез.
– Не боитесь здесь сидеть? – спросила Таня. – Здесь ведь рядом Главштаб.
Сергеев улыбнулся, показывая, что восхищен ее наивностью.
– Просто я люблю это кафе и всегда здесь посиживаю, когда прилетаю из своего Торонто.
– Из своего Торонто? – усмехнулась Таня, но тут как раз заметила атташе-кейс с неоторванным еще ярлычком «TWA, рейс такой-то, Торонто – Симфи».
Сергеев проследил ее взгляд и улыбнулся совсем уже довольный.
– Ты не представляешь, как мы все за тебя волновались в секторе. – Он чуть понизил голос, хотя эта предосторожность была вроде бы излишней для господина, говорящего на чистом русском языке, который любит посиживать в кафе «Аничков мост», прилетая из своего Торонто.
– Трогательно. Чуткие люди у вас там в секторе, – сказала Таня.
– Коллектив, между прочим, неплохой, – кивнул Сергеев. – После нападения на тебя Иг-Игнатьева некоторые ребята предлагали даже решительные меры против этого ублюдка… Хорошо, что Востоков вел тебя в эту ночь. Молодец, отличная интуиция у парня. Успел предупредить Чернока, и тот послал свою спецгруппу. – Сергеев явно щеголял своей осведомленностью.
– А сам-то он куда пропал? – спросила Таня. – И почему Черноку звонил, а не своим осваговцам?
– Почему же ты сама его об этом не спросила? – В голосе Сергеева задрожали какие-то тайные струночки. – Ведь он же у вас бывает. Ведь он же тоже из одноклассников.
– Он годом младше, – буркнула Таня.
– Вот как? – Сергеев даже прикрыл на секунду глаза.
Таня поняла, что в этот момент от нее к нему перешла какая-то важная информация.
– Рады? – спросила она. – Получили информацию?
– Спасибо, Таня, – просто сказал он. – И прошу тебя, оставь этот ядовитый тон. Он, извини меня, не совсем как-то уместен, особенно здесь, за рубежом.
– Ах, значит, мы с вами здесь вроде как бы земляки. – Яду у Тани только прибавилось.
– Да, мы с тобой здесь земляки, – вдруг очень строго сказал Сергеев. – Настоящие земляки. Да, мне нужна от тебя кое-какая информация. В интересах общего дела.
– А какое у нас с вами общее дело?
– Безопасность Андрея – вот какое общее дело, – проговорил Сергеев. – Поверь мне, Таня, прошу, поверь. Конечно, у меня есть и другое, дело, глупо было бы это от тебя скрывать, ведь ты же не дура – ох, какая не дурочка! – но в отношении Андрея наше дело, Таня, клянусь тебе, общее.
– Так что же вас интересует? – спросила Таня.
– Тебя интересует то, что меня интересует? – В голосе Сергеева появился металлический звучок. – Или ты поверила мне?
– Понимайте, как хотите, – небрежно бросила она и жестом попросила хозяина «Аничкова моста» принести еще рюмочку.
Хозяин тут же появился с рюмочкой на подносике. Он приближался, но Сергеев как бы не замечал его. Он говорил спокойно, без всякой опаски:
– Меня интересует, о чем сейчас говорят между собой одноклассники. Они собираются все чаще и чаще. Какое у них настроение? Что они планируют?
– Гонки, – сказала Татьяна. – Они готовятся к Антика-ралли. Граф Новосильцев и Андрей собираются выступить, психи проклятые.
– Я говорю не об этом вздоре, – жестко сказал Сергеев.
– Но они говорят только об этом вздоре, – сказала Таня. – Все эти дни они только и талдычат о своих «Питерах», «Феррари», «Мазаратти», а Новосильцев готовит, вообразите, «Жигули». Только и слышишь – цилиндры, клапана, тормоза, топливо…
– Ты дурочку-то тут не валяй. – Сергеев впервые заговорил с Таней угрожающим тоном. – Вспомни-ка получше, а перед этим и о себе получше подумай.
– Что же вы у Востокова не спросите? – Таня даже ощерилась, но, заметив свое лицо в зеркале, взяла себя в руки. – Он ведь у нас бывает. Они ведь его в друзьях держат.
Она уже понимала, что Сергеев потому и спрашивает у нее сейчас про все эти дела, про настроение и планы, ибо не надеется на информацию Востокова. Наверное, тогда и прилетел, когда понял, что Востоков не все знает об «одноклассниках», что он не всегда у них бывает, что он не совсем друг. Проникнув так глубоко, она даже возгордилась.
Сергеев вдруг расхохотался почти издевательски, во всяком случае, с явным превосходством.
– Востоков?! – хохотал он. – Да ты меня просто уморила, Татьяна! Востокова спрашивать? Ха-ха-ха! Да ведь Востоков же – это конкурирующая фирма!
Он оборвал хохот с той же великолепной профессиональной внезапностью.
– Другое дело, что мы о нем все знаем. О тебе же, Таня, мы знаем больше, чем все, и ты это учти.
– Снимочки, что ли, востоковские имеете в виду? – Таня даже зашипела от злости.
В лице Сергеева ничто не дрогнуло, но до Тани вдруг дошло, что он, может быть, ошарашен, что он, возможно, ничего и не знает о «снимочках», о яхте «Элис».
– Да, снимочки, – сказал он бесстрастно.
– Ну так знайте на всякий случай, что я их вот на столько не боюсь, – она показала на длинном своем ногте мизернейшую долю опаски. – Неужели вы думаете, Сергеев, что у нас с Андреем есть какие-нибудь тайны друг от друга?
Теперь уже он был явно ошеломлен и взбешен и шипел змеем горынычем:
– Уж не хотите ли вы сказать, мадам, что и наши с вами отношения для господина Лучникова не секрет?
– Вот именно это и хочу сказать, – смело брякнула Татьяна.
– Ну, знаешь… – Сергееву нужно было выпустить тучу голландского дыма, чтобы хоть на миг скрыть растерянность. – Ну, знаешь… Перекидываешься? Перевертываешься? Да ты представляешь себе, на что идешь?..
Тут вдруг кафе «Аничков мост» наполнилось шумом, смехом, веселыми голосами: вошла целая толпища офицеров Главштаба, пять летчиков и три моряка. Все они расселись вокруг круглой стойки. Все знали Таню. Оборачивались и салютовали ей бокальчиками.
– Татьяна Никитична, хотите новый анекдот из Москвы? – спросил кто-то.
Она забрала свою рюмку и подошла к стойке. В зеркале очень красиво отражалась блестящая леди в окружении блестящих офицеров. В зеркале же увидела, как Сергеев расплатился за свои удовольствия, аккуратно спрятал «биль» в чемоданчик (для отчета) и покинул кафе. Военные тайны Крыма его, очевидно, не интересовали.
XI
Витая в сферах
Прошла неделя после ссоры в «баньке», и стоила она Марлену Михайловичу, как говорится, немалых нервов. Ежедневно он ловил на себе косые взгляды товарищей: видимо, слухи уже начали просачиваться. Телефоны в кабинете звонили гораздо реже, а верхний этаж просто молчал. Звонки, однако, кое-какие все же были. «Соседи» позванивали частенько. По согласованию с «соседями» решено было послать на Остров наиболее компетентного сотрудника «лучниковского» сектора, лучше всего самого Сергеева. Тот, естественно, не возражал, и Марлен Михайлович отлично его понимал. С какими бы противными делами ни отправляешься на Остров, все равно как-то там свежеешь, то ли классовое чувство обостряется, то ли все эти мелкие повседневные удовольствия капитализма, а скорее всего – климат, солнце, особенный этот волнующий ветерок. Марлен Михайлович даже зажмурился, вообразив себя самого в этот момент где-нибудь на набережной Севастополя или на перевале в Ласпи. В момент зажмуривания как раз и прозвучал звонок, которого он ждал все дни. «Видное лицо» очень официально, как будто и не парились никогда вместе, предлагало в течение суток подготовиться для встречи на таком уровне, от которого просто дух захватывает. Завтра в этот же час надлежит быть в том крыле здания, куда даже таким, как он, заказывался специальный пропуск. Готовьтесь к разговору о нынешней ситуации на Острове, минут сорок – пятьдесят, не менее, но и не более, предупредило его «Видное лицо».
Кузенков тут же собрал всех своих помощников, сказал, что задерживает всех до позднего часа, сам будет ночевать у себя в кабинете (по рангу ему полагалась здесь смежная комната отдыха с санузлом), а утром просит всех прийти за час до официального начала рабочего дня. Нужно было подготовить предельно сжатую, но достаточно полную информацию с цифровыми данными о политических делах, армии, промышленности, торговле, финансах зоны Восточного Средиземноморья, Организации Крым – Россия, Базы Временной Эвакуации ВСЮР, Острова О'кей или «гнезда белогвардейских последышей», в зависимости от того, какое наименование предпочтут в заоблачных сферах. Помощники работали, телефончики трезвонили, секретарши бегали, и сам Марлен Михайлович головы от письменного стола не отрывал, хотя и думал иногда, какая это все напраслина, зачем все эти цифровые данные, если единственная цель совещания – признать его работу неудовлетворительной и переместить пониже или, в лучшем случае, к флангу отыграть.