— Разве не нити ребята бабахнули? — усмехнулся Лучников.
— Был выстрел? — Марлен Кузенков преобразился, просто сжатия пружина.
— Два, — весело скачал Лучников. — В оба уха. — Он покачал руками. — Туда и сюда. По твоей реакции вижу, что ты не в курсе.
— Немедленно наведу справки, — сказал Кузенков. — Однако почти на сто процентов уверен… если, конечно… ты сам… своим поведением…
— Сволочь, — любезно скачал Лучников. — Сволочь пайковая. Ты полагаешь, что я должен быть паинькой, когда за мной ходят по пятам ваши псы?!
— Ну знаешь!! — вскричал Кузенков. — Как же можно так передергивать! Я имел в виду, что некоторые лица просто могли выйти из-под контроля, нарушить предписание… если это так, они понесут ответственность! Неужели ты не понимаешь, что… ну, впрочем, прости, я не все могу скачать… я уверен, что это «волчесотенцы» стреляли…
В номере «люкс» гостиницы «Интурист» воцарилось на некоторое время молчание. Лучников прошел в спальню, отщелкнул крышку кофра и достал подарки для всей кузенковской фамилии: «покит-мемо» для Марлена, часы «устрица» для Веры Павловны, кашмировые свитера для ребят. Пластинки для Дима Шебеко он решил передать лично в руки передовому музыканту, ибо это был уже другой мир. другая Москва, это был ЗДОРОВЫЙ мир. Так и подумалось — здоровый.
Он вышел в гостиную и положил перед Марленом Михайловичем подарки.
— Ради Бога, прости, Марлен, я сорвался. В любом случае я знаю, что ты, лично ты, мои друг. Вот… я привез… кое-что тебе. Вере и ребятишкам. Неплохие вещи. Во всяком случае, таких нет здесь. — он не удержался от улыбки, — даже в сотой секции ГУМа.
— Какая трогательная осведомленность в деталях нашего снабжения, — сказал Кузенков.
Впервые за все время их знакомства Лучников видел Кузенкова оскорбленным. «Сволочь пайковая», «сотая секция» — должно быть, это были удары по незащищенным местам прогрессивного деятеля, нечто вроде тех оглушающих выстрелов в Париже. Легкая контузия.
— Во всяком случае, спасибо. Вещи чудесные, подарки и твоем стиле, элегантно и дорого, подарки богача из высокоразвитого общества. Завтра Вера ждет тебя к обеду. Угостим своим спецснабжением. Утром к тебе приедет переводчик или переводчица, с ней или с ним ты сможешь обсудить свою программу. Тебе, как всегда, будет оказано максимальное благоприятствование, сейчас особенно, — тут промелькнула капелька ядку-с. — Машина в твоем полном распоряжении. Сейчас я должен идти.
Говорил все это Марлен Михайлович спокойно и, как качалось Лучникову, слегка печально, надевал по ходу дела плащ и шляпу, укладывал в атташе-кейс подарки. Протянул руку. В глазах ум и печаль. Увы, как мала отдельная личность перед неумолимыми чаконами истории.
— У меня есть несколько пожеланий, Марлен, — скачал Лучников, приняв кузенковскую руку. — Если уж я такая персона грата… Во-первых, мне не нужен переводчик, переводчица же у меня здесь уже есть. Танька Лунина отлично переведет мне нее, что нужно. Во-вторых, машина с шофером мне тоже не нужна, воспользуюсь услугами фирмы «Авис», дерзостно проникшей уже и в нашу, — он нажал на «нашу», — столицу. В-третьих, я хотел бы совершить путешествие но маршруту Пенза-Тамбов-Саратов-Казан — Омск-БАМ, причем путешествие без сопровождающих лиц. Прошу этот вопрос про-вен-ти-ли-ровать, — еще один нажим. — И, в-четвертых, прошу тебя не удивляться и отнестись к этому вполне серьезно: я хотел бы вместе с тобой посетить нашу масонскую ложу.
Они посмотрели друг другу в глаза и весело расхохотались. Кажется, все недомолвки, намеки и подгребки были тут же забыты.
— Я тебя правильно понял — спросил сквозь смех Кузенков. — Ты имеешь в виду…
— Да-да, — кивнул Лучников. — Финскую баню. Мне это необходимо. Не могу быть в стороне. Банный период социмперии. Рим. Декаданс. Ты понимаешь?
— Браво. Андрей! — Кузенков хлопнул его но плечу. — Все-таки я тобой восхищаюсь. Второго такого иностранца я не встречал.
— А вот тебе не браво. Марлен! — хохотал Лучников. — Я тобой сейчас не восхищаюсь. Сколько же раз нужно объяснять тебе, что я здесь вовсе не иностранец.
Они стукнули друг друга но плечам. Их шутливые дружеские отношения как бы восстановились.
Лучников проводил Кузенкова до лифта. Мягкий звонок, стрелка вниз. Лифт оказался пустым. Лучников вошел внутрь вслед за Кузенковым.
— На прощание все-таки скажи мне, Марлен, — скачал он. — Есть ли ответ на вопрос полковника Чернока?
— Нет, — твердо скачал Марлен. — Вопроса никто не слышал, ответа нет.