«Фирмач» рванул под арку и скрылся, «топтуны», ставя рекорды по барьерному бегу, понеслись через детскую площадку и тоже скрылись. Оперативная «Волга» свалила слоника, качели и застряла между каруселью и шведской стенкой. Хлебовоз, опомнившись, тоже побежал под арку посмотреть, как сцапают «фирмача» — ведь от таких легавых все равно не уйдешь. И на фиг только он ключ-то мой увел?
Однако оказалось, что задумано все гораздо круче, что «фирмач» — то оказался совсем непростым товарищем. За домом-то у него, оказывается. «Жигули» стояли с белым номером «ТУР 00-77». Сел «фирмач» в свои «Жигули», проехал мимо «топтунов» с улыбочкой, а шоферюге бросил его ключ да еще и крикнул «спасибо, друг».
«Топтуны», конечно, шоферюгу схватили за грудки — убирай, кричат, свою помойку, заблокировал опермашину, шипят, по твоей вине упустили государственного преступника! Шоферюга, нормально, возмущается — какая же, говорит, это вам помойка, если в ней хлеб, наше богатство. Они ему по шее, сами к фургону, пока разворачивались из-под арки, киоск «Союзпечати» своротили. Выскочила «Волга» на оперативный простор, а простор, конечно, он и есть простор — пустыня, только мигалки желтые работают. Ничего, говорит один «топтун», далеко не уйдет. Ну, теперь дадут нам, ребята, по мешку мешалкой, говорит второй «топтун». Эй, говорит третий «топтун» шоферюге, дай-ка нам свежего хлеба по батону. Нате, сказал шоферюга и принес им три горячие булки, пусть пожрут мужики, перед служебными неприятностями.
Лучников остановил своего «жигуленка» на Старом Арбате, облачился в найденное на заднем сиденье двустороннее английское пальто, почувствовал себя почему-то весьма комфортно и углубился в переулки, в те самые, которые вызывали у него всегда обманчивое ощущение нормальности, разумности и надежности русской жизни.
На углу Сивцева Вражка и Староконюшенного (слова-то какие нормальные!) зиждился старый дом, во дворе которого зиждился дом еще более старый, а во дворе этого дома, то есть за третьей уже проходной, помещался совсем уже полуаварийный шестиэтажный памятник серебряного века, в котором на последнем этаже жил музыкант Дим Шебеко в квартире, которую он называл «коммунальным убежищем», или сокращенно «комубежаловкой».
Был второй час ночи, весь дом спал, но из «комубежаловки» доносились голоса и смех. Образовалось это логово молодой Москвы довольно любопытным образом. Когда-то Дим Шебеко со своей матерью занимал здесь две комнаты в большой коммунальной квартире, где шла обычная коммунальная жизнь со всеми дрязгами, склоками и кухонными боями. Между тем Дим Шебеко подрастал в рок-музыканта и в конце концов стал им, вот именно Димом Шебекой. Параллельно подрастали дети и в других комнатах квартиры, и все постепенно становились либо музыкантами, либо фанатиками музыки. Тогда решено было вес старье попереть из «комубежаловки», началась сложнейшая система обменов под личным руководством Дима Шебеко, и в результате образовалась «свободная территория Арбата». Участковый только руками разводил — у всех квартиросъемщиков лицевые счета на законном основании.
Дверь в «комубежаловку» всегда была открыта. Лучников толкнул ее и увидел, что шагнуть негде: вся передняя уставлена аппаратурой, завалена рюкзаками и чемоданами. «С2Н5ОН» явно собиралась в дорогу. Мальчики и девочки вытаскивали из комнат и сваливали в прихожей все больше и больше добра. Роскошно поблескивали в тусклом свете два барабана «Премьер» и три гитары «Джонсон». За последний год группа явно разбогатела.
— Где Дим Шебеко? — спросил Лучников у незнакомой девицы в майке с надписью «Аs dirtу аs honest».
— Чай пьет. — Девица мотнула головой в сторону ярко освещенной двери.
Дим Шебеко был, конечно, не только музыкальным лидером оркестра, но и духовным его отцом, гуру.
Он сидел во главе стола и пил зеленый узбекский чай из пиалы. Все остальные присутствующие тоже пили чай. Парадокс заключался в том, что группа, названная молекулой спирта, по идейным соображениям не употребляла спиртных напитков, таково было нынешнее направление Дима Шебеко — никаких допингов, кроме музыки.
Многие музыканты знали Лучникова: он им уже несколько лет привозил самые свежие диски и журнал «Down beаt». Новичкам он был тут же представлен как «Луч Света в Темном Царстве». Весь оркестр, забыв о сборах в дорогу, сгрудился вокруг стола.
— Мы уезжаем на гастроли. Луч, — не без некоторой гордости сказал Дим Шебеко. — Едем на гастроли в город Ковров.
— Что это за город такой? — спросил Лучников.
— Город Ковров знаменит мотоциклами «Ковровец», — объяснили ему.