Фиби расстегнула пуговицы на одной из перчаток и стянула ее с руки. Затем, подобрав юбки, она склонилась над ручьем, чтобы набрать мелких гладких камешков. Вода была до ужаса холодной, а камни покрыты льдом, и к тому времени, когда девушка выловила десятый камень, ее пальцы окончательно онемели. Фиби знала, что ей следует поторопиться, но другой такой возможности у нее уже не будет. Самые красивые камни лежали на середине ручья. Девушка потянулась за одним и, потеряв равновесие, упала в ледяную воду. От шока у нее перехватило дыхание. Фиби не смогла даже закричать. Собрав последние силы, она выбралась из ручья и побежала к берегу. Голова гудела от удара. Проклиная себя за неуклюжесть, девушка представляла, как Алекс и Грозный Рик будут снова подтрунивать над ней. Когда воздух разрезал пароходный гудок, Фиби поняла, что ей следует бежать быстрее: она и так уже потеряла слишком много времени.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
– Теперь палуба, как каток, – проворчал Алекс, когда они вышли из гавани.
Хосмену пришлось кричать, чтобы заглушить безумный лай пса Фиби.
– Ну это ж не моя была идея – нагрузить пароход бочками с рыбьим жиром, – оправдывался Грозный Рик. – Ты все это устроил. Черт подери! Теперь мне придется полгода отдраивать палубу.
– Не волнуйся, я сам все уберу. – Алекс возил по рыбьему жиру ветхой шваброй.
– В будущем тебе работать не придется, – изрек Грозный Рик. – Если наша дорогая мисс надавит на своего папашу, как обещала, все мы станем богатыми, как короли!
– Кью не станет платить за нее выкупа. Он известный скряга, этот старый придурок за нею даже корабля не послал! И с чего ты взял, Ричард, что она получит от него хотя бы медный грош?
– Он все поймет… Скорее всего, мистер Кью уже осознал, что дочка не виновата в случившемся.
– Да у него уже предостаточно было времени, чтобы понять, что в случившемся виноват только я, что, в общем-то, сущая правда.
Вся эта история оставила в душе у Алекса неприятный осадок. Ведь он взял Фиби в заложницы, не подумав, как это может отразиться на ее будущем.
– Ну так где ж тогда этот чертов Кью? – Грозный Рик не отрывал глаз от чернеющего горизонта.
– Ему необходимо время. Ричард откашлялся.
– Мне-то ты можешь открыться, Алекс. Ты наверняка уже спишь с ней?
На мгновение Алекс лишился дара речи.
– Да как тебе такое могло прийти в голову, старый осел?!
– Просто я вижу, как ты порой на нее засматриваешься… Да и потом, я же не слепой, вижу, как она на тебя смотрит…
– Ты абсолютно не прав, – ответил Алекс, почувствовав, как бешено забилось сердце.
Ричард скептически посмотрел на своего молодого друга.
– Ну и потом, у нее определенные симптомы… ну, в общем, ты сам понимаешь…
– Какие еще симптомы?
– Видишь ли, она очень быстро устает… ее тошнит… Просто я подумал, что она уже того…
«Фиби? – мысль показалась Алексу невероятной. – Беременна?»
– Ты не прав, Ричард… Просто у нее такая деликатная конституция. Она явно была не приспособлена к той жизни, которую мы ей устроили…
– Тогда, может быть, виноват тот жених, о котором она упоминала? – предположил Грозный Рик.
«Нет, – сомневаясь, подумал Хосмен, – просто она была слишком хрупка и не знала этого жестокого мира». И куда она сейчас плыла? Что может сделать такой человек, как Кью, с вернувшейся обесчещенной дочерью? Алекс надеялся на то, что Грозный Рик прав, и Кью, в конце концов, сменит гнев на милость. Сукин сын не заслуживал ее, но Фиби то его любила. И к тому же он ее отец. Мужчина припомнил, как пару раз высек Кристиана: первый раз, когда мальчик отправился на утлой лодочке в Большую гавань и двое суток отсутствовал дома, а второй раз, когда тот выпил полпинты крепкого виски и наблевал на пол. Алекс всегда приходил в ярость от подобных выходок… но он все время прощал мальчика. И так поступал бы любой отец.
Но все было так лишь до их последней ссоры. Алекс запретил Кристиану работать на руднике. Прекрасное лицо мальчика помрачнело, и он убежал из дома, твердо решив начать собственную независимую жизнь. Он хотел доказать ему и Гилберту, что ни от кого не зависит. Ему предложили место на шахте и зарплату, вдвое превышавшую то, что он зарабатывал рыбным промыслом. Кристиан и Алекс расстались в тот день врагами, и возможности помириться им больше уже не представилось… Он потерял и сына, и брата.
Филиппу Кью был преподан куда более жестокий урок, чтобы простить свою дочь.
Погруженный в мрачные размышления, Хосмен смотрел на глупую дворняжку, метавшуюся по палубе и громко лаявшую в сторону исчезающего острова. Конечно, он и Пушок терпели друг друга, но лишь благодаря присутствию Фиби. Пес никогда не расставался с девушкой. Вот почему он был так расстроен, оказавшись на борту «Лаки», в то время как Фиби уплывала на «Кинге». С трудом сдерживая равновесие на скользкой палубе, Алекс взял подзорную трубу Грозного Рика и взобрался на мостик. «Кинг», «Дрим» и «Виктория» были уже далеко впереди. Парусные суда двигались куда быстрее парохода – им помогали порывы сильного зимнего ветра.
«Как бы не началась буря», – подумал Хосмен, глядя на почерневшее к западу небо. Тяжелые низкие тучи предвещали скорый снегопад.
К ночи весь остров Мей уже наверняка будет покрыт снегом, а его гавани станут недоступными для кораблей. Через несколько дней остров погрузится в долгую зимнюю спячку до самой весны.
Алекс еще раз посмотрел в подзорную трубу и узнал Фиби по той смешной малиновой шляпке, которую она сшила прошлой ночью. Какое-то время девушка сидела на палубе «Кинга», а потом спустилась в трюм.
Хосмен отвернулся и принялся внимательно рассматривать удаляющуюся береговую линию. Алекс считал этот остров своим родным домом, но зимой он более всего походил на неприступную вражескую крепость.
На какое-то мгновение мужчине показалось, будто он уловил какое-то движение на краю поселка, а потом «Лаки» качнуло так, что Алекс еле устоял на ногах. Когда он вновь навел подзорную трубу на остров, то увидел лишь сплошную пустоту. Голые скалы, голые деревья, голая земля.