— У меня, видимо, нет выбора, — кротко промолвила она.
Его торжествующий взгляд был красноречивее слов.
— Умница! Можете расположиться в бывшей комнате Памелы. У нее там изрядная коллекция одежды и всякой женской дребедени вроде косметики; не думаю, что теперь ей это понадобится. В следующий раз, когда буду в городе, куплю все новое и верну на место.
— А когда вы собираетесь в Брум? — спросила Моника с деланным безразличием.
Но хитреца трудно было провести.
— Намного позже вашего отъезда, так что даже и не думайте о моем визите в город.
— Да, глупо было спрашивать, — призналась девушка. — Мне не следует забывать, что вы полу чаете особое удовлетворение, запугивая людей.
— Великое заблуждение, мисс! Я знаю чудесный способ, как доставить себе истинное наслаждение. И уверяю вас, ничего прекраснее человечество еще не придумало.
Мисс Смит бросило в жар, когда Кэмп придвинулся к ней и его губы оказались так волнующе близко. Целовать ее стало входить у него в привычку. Однако на этот раз Стэн просто поднял руку и провел пальцами по ярко-пунцовым девичьим губам. Эта невинная ласка оказалась чувственнее, чем самый страстный поцелуй.
Моника едва не застонала от томительно-сладостного ощущения. Нет, она не поддастся его чарам. И пусть этот сердцеед оставит свои мечты о наслаждении. У нее есть гордость и самолюбие!
— Вы представляете, как я вас ненавижу? — ее зловещий шепот подчеркивал переживаемые чувства.
Кэмп криво усмехнулся.
— У меня сильные плечи и крепкие нервы, как-нибудь вынесу. Ваша ненависть ко мне, куда безопаснее любви к жениху Памелы.
— Пап, вы идете завтракать? — раздался из дома ребячий голос.
Стэн грозно взглянул на Монику.
— Все это строго между нами. Если впутаете в наши отношения Джеральда, пеняйте на себя.
Какого же он дурного мнения о ней, если подумал, что она может впутать в их поединок ребенка.
— Убеждены, что у меня нет совести и любви к детям? — спросила девушка, густо покраснев.
— Я просто оберегаю своего единственного сына, мисс.
Войдя в дом, Моника все еще кипела от злости. Чтобы успокоиться, она принялась внимательно осматривать жилище. Прохладные, беленные известью стены, сводчатые потолки, простор и уют — несомненно, все здесь продумано архитектором и дизайнером.
Отполированные до блеска опорные столбы придавали устойчивость всей конструкции и связывали кровлю с каменными, врытыми в землю креплениями. Это было предусмотрено для безопасности во время ураганов, которые часто обрушивались на остров, затерянный в океане.
По комнате с продуманной небрежностью были развешаны украшения, вроде натянутого на раму мексиканского стеганого одеяла и картин из жизни аборигенов кисти знаменитого в Австралии художника. Интересно, вся эта прелесть собрана хозяином или его покойной женой? Моника не осмелилась спросить, поскольку в комнате был Джеральд.
— Сузи приготовила нам завтрак, — сказал мальчик, показывая на блюда с аппетитными за кусками. Он подтащил к низкому столику паруси новый шезлонг для гостьи, а тем временем Стэн накладывал даме салат. Моника не была голодна, ей просто хотелось отвлечься.
— Вы в отпуске? — спросил Джеральд, набивая рот сэндвичем.
Ее сердитый взгляд остановился на хозяине.
— Вроде того. Надеюсь, после завтрака ты покажешь мне остров?
— Джеральд должен закончить домашнее задание для школы, — вмешался Стэн. — Он готовит уроки вместе с Винсом Уильямсом. Я сам вам все покажу.
У бедняги пропала всякая надежда добраться до телефона.
— Не беспокойтесь. Могу побродить по острову сама. Вы, без сомнения, намерены заняться более полезным делом, — схитрила она.
— Работа от меня не убежит. Я только что закончил одну книгу и еще не начал другую, занят планами новой экспедиции. Мне не хотелось бы, чтобы вы заблудились.
Ему не хочется, чтобы я пошла туда, куда не следует, угадала Моника мысли Стэна.
— Я передумала, дорогой чичероне: предпочитаю отдохнуть. Осмотреть остров, как вы понимаете, у меня будет время.
— Не смею настаивать. Если вздумаете почитать, на веранде есть небольшая библиотечка.
— А там есть книги иллюзиониста и фокусника Гудини? — пошутила Моника.
Неужели его губы тронула улыбка? Моника едва могла поверить, что такая невинная шутка пробила брешь в непроницаемой стене, которую он возвел вокруг себя.