— Как вы осмелились заявлять, что мы помолвлены? — негодовала Моника, когда они остались вдвоем.
Теперь не только глаза, но и лицо Стэна выражало ледяное презрение.
— Понимаю, вам не польстит, если вас будут считать моей невестой. Но предупреждаю: не пытайтесь встать между Памелой и Филом и разрушить их любовь.
— Жаль, что вы жениха об этом не предупредили, — съязвила Моника. Как он мог с легкостью обвинять во всем только ее одну!
— Предупреждать нужно не его, — прокурорским тоном произнес Стэн, — если судить по энтузиазму, с каким было принято недостойное предложение этого распутника. Вы, кажется, назвали его «замечательным»?
Появись этот лицемерный моралист несколькими мгновениями раньше, он услышал бы ее ответ Филу полностью, а не пару выхваченных слов.
Какой толк объяснять ему что-либо, раз он все равно ничему не поверит.
— Вы решительно настроены думать обо мне самое худшее, мистер Кэмп?
— А вы решительно настроены демонстрировать свою распущенность, мисс? — Сильные пальцы больно сжали ее хрупкие плечи. — Во всяком случае, как моя невеста вы не сможете причинить вреда Памеле. Помолвка! Другого выхода нет!
— Потому что Фил сообщит Джошу, а затем и всему Бруму, что я ваша личная собственность, — заключила Моника. — С таким же успехом вы могли бы просто поставить мне на лоб клеймо рабыни и успокоиться.
Стэн безразличным взглядом окинул женские прелести, которые почти не скрывало крошечное бикини.
— Поверьте, мне известны и другие весьма привлекательные приемы, чтобы заставить вас смириться, черт возьми!
Он придвинулся к Монике и ласково провел ладонями по голым плечам. Прикосновение обожгло девушку, слова протеста застыли на припухлых губах. Она потеряла всякую способность связно мыслить, не было сил потребовать, чтобы ее оставили в покое.
Когда он просунул пальцы под лифчик, ноги у Моники стали ватными. Другая рука Стэна покоилась у нее на пояснице и все теснее прижимала девушку к себе. Она пыталась оттолкнуть обольсти теля, но собственные руки не повиновались ей и… медленно обвились вокруг его могучей шеи. Девушка ощутила тугие мускулы атлета. У нее все поплыло перед глазами, она инстинктивно запрокинула голову и раскрыла в ожидании губы…
«Когда это случится…» — всплыли в памяти слова Стэна.
Сознание медленно возвращалось к ней. Кэмп говорил, что ради счастья кузины сделает все, что в его силах. Имелись в виду мнимая помолвка и мнимое обольщение. В его ласках столько же искренних чувств, сколько и в оскорбительном предложении Фила.
Моника попробовала сопротивляться и вдруг поскользнулась на мокром кафеле. Ухватившись за Стэна, она опрокинулась на спину и свалилась в бассейн, увлекая того за собой.
В открытый рот хлынула вода, и девушка опустилась на дно. Через мгновение сильные мужские руки подхватили ее и подняли наверх.
— Вам бы проще меня утопить, это надежнее помолвки и ваших фальшивых ласк.
Стэн сверкнул глазами.
— Но это же вы стащили меня в воду. Вот благодарность за спасенную вам жизнь!
— Я вам покажу, кого надо спасать.
Выскользнув из мужских рук, Моника стремительно поплыла к противоположной стороне бассейна так, как делала подростком, когда получала медали на соревнованиях.
За ней вскипел пенный след. Кэмп принял вызов и бросился вслед. Ему мешала одежда, но бортика они коснулись почти одновременно. Он опередил бы пловчиху, если бы у нее не оказалось форы, а на нем не было одежды.
Моника, тяжело дыша всей грудью, ждала, что он скажет. Однако, к ее изумлению, Стэн добро душно рассмеялся, отчего она вновь ощутила, как тело охватывает слабость.
— Боже ты мой, такой выматывающей тренировки у меня не было много лет.
— У меня тоже, — промолвила девушка, с волнением сознавая, что ей нравится их мирная беседа. Что же произошло? — Я не хотела сталкивать вас в воду, — оправдывалась она слегка дрожащим голосом, что опять разозлило ее. Господи, откуда эти волнения и слабость?
Стэн улыбался, он поймал ее взгляд и пристально, с необъяснимой гипнотической силой смотрел прямо в глаза.
— Если бы это было иначе, я бы заставил вас дорого заплатить за покушение на мою жизнь.
Уловив в насмешливом голосе теплоту, Моника растерянно отвела глаза.
— Вы способны расправиться с женщиной, призвав на помощь всю армию своих помощников.
— У меня такое чувство, мисс Недотрога, что я смогу завоевать вас сам, без всякой армии, и не медленно.
Неужели посмеет? Или она добровольно сдастся на его милость? Мысль о «капитуляции» показалась Монике унизительной. Уклонившись от услужливо протянутой руки, девушка поднялась по ступенькам из бассейна.