— Пап, можно? Я хочу подружиться с Джоем.
— А я не возражаю, сын. Тебе это будет полезно.
С победным кличем Джеральд стремглав по мчался к палатке, чтобы взять с собой необходимое снаряжение.
— Ты не шутишь? Готов отпустить сына в буш? — неуверенно спросила Моника.
— Он в надежных руках. Ночевка в буше может прогнать его кошмары.
Моника удивленно взглянула на Стэна.
— Ночевка? Но Джеральду всего восемь.
— А Джою девять. У ребят хороший возраст для познания своей страны. Наверное, ты бы не сомневалась, если бы Нед был скаутским вожатым?
— Н-нет, думаю, что нет.
— Так в чем же загвоздка?
Загвоздка в ней самой, молчаливо призналась Моника. Она не предполагала, что придется провести ночь среди экзотической природы наедине со Стэном.
— Мне все же кажется, не стоит рисковать, — настаивала девушка, пряча от Стэна глаза.
Он взял ее за плечи, повернул к себе лицом, и ей пришлось встретить насмешливый всепонимающий взгляд.
— Я принял твердое решение. С Недом Джеральд будет в такой же безопасности, как и со мной, — даже больше, потому что Нед здесь родился. Туземцам эти места знакомы лучше, чем кому либо из живущих на свете. — Его пристальный взор проникал в душу, замечая то сокровенное, что девушка пыталась утаить. — Тебя волнует, как проведет ночь не Джеральд, а ты сама.
Опущенные черные ресницы скрыли смятение в глазах. Моника не собиралась уточнять, что ее больше беспокоит; лишало покоя не поведение Стэна, а свое собственное. Она боялась себя. Становилось все труднее задумываться, почему нужно его ненавидеть и избегать даже невинных прикосновений.
— Меня совершенно не беспокоит сегодняшняя ночь, — храбрилась Моника.
Стэн усмехнулся и слегка оттолкнул ее от себя.
— Очень сожалею, мисс, что вас ничто не волнует.
Он напролом ринулся через кустарник, ветки сомкнулись за ним, и Моника осталась одна, проклиная их запутавшиеся отношения.
Когда она вернулась к палатке, Стэн надевал рюкзак. Потом поднял камеру.
— Если понадоблюсь, ищи меня на верху водопада.
— Дыши ровней, — свирепо процедила Моника в ответ.
Она даже не подняла глаз, когда Кэмп уходил, хотя прекрасно слышала каждый звук, пока Стэн лез по крутому скалистому склону.
На стоянке царила глубокая тень; девушка расстелила свой спальный мешок как ковер и полезла в дорожную сумку, чтобы достать недочитанный триллер. Приехав на остров, она так его и не открыла.
Вместе с книгой ей попалось и письмо. Это было все еще не распечатанное послание Фила, которое она наспех засунула в сумку при отъезде из Брума. Девушка равнодушно вскрыла конверт, вынула листок бумаги с монограммой и начала читать.
«Дорогая Моника!
Должен перед тобой извиниться за то, что предложил тебе позавчера. Надеюсь, что моя бестактность не будет означать конец нашим отношениям. Не должны пропасть понапрасну ночи, проведенные с тобою в Перте. Помни, это не только твое, но и мое дитя. Позвони, когда вернешься в город».
Девушка долго смотрела на письмо. Ей бы обрадоваться, что Фил все еще хочет заняться изданием ее книги. Верный своему жизненному принципу «время — деньги», он хотел оправдать ночи, проведенные им в Медицинском центре во время научных наблюдений. Идея принадлежала Монике и имела целью убедить Крамера, что специальное издание по терапии сна необходимо. Однако ему не стоило сравнивать книгу со «своим дитя», потому что он всего лишь предложил подумать об издании научно-популярного труда.
Филу пора бы понять, что ей не хочется иметь с ним ничего общего, даже как с деловым партнером. Скомкав письмо, она швырнула его обратно в сумку и вытащила кое-какие вещи, чтобы постирать. У нее было слишком тревожное настроение — она отложила триллер. Лучше заняться стиркой, успокоиться, решение о судьбе книги возникнет само собой.
У берега в скалах она запомнила наполненную прозрачной водой впадину, где выстирала и переполоскала свое белье. Потом тщательно разложила каждую вещь на камнях, уверенная, что все успеет высохнуть до наступления ночи.
Неожиданно какая-то таинственная и стремительная сила оттащила ее от впадины и прижала к скале. Держась за острые выступы, смертельно испуганная Моника увидела Стэна, он стоял между ней и рекой с карабином наперевес. У него было разъяренное лицо, глаза пылали, как раскаленные угли, он был неузнаваем.
— Что с тобой? — едва вымолвила Моника. Не сводя глаз с реки, Стэн отрывисто бросил через плечо:
— Ты что, черт тебя побери, смерти ищешь? Разве я не предупреждал, что нужно приносить воду в лагерь? Никогда не подходи к берегу реки — в ней водятся крокодилы.