Стэн окинул ее презрительным взглядом.
— Какую книгу — «Сексуальные забавы»? Моника так и подскочила.
— Если кто-то способен написать о подобных забавах, так это ты. А моя книга посвящена терапии сна, чтобы помочь больным людям, в том числе и твоему сыну.
Ее язвительный ответ, как видно, достиг своего. Лицо Стэна прояснилось, как небо после грозы. Он приблизился к Монике.
Лучше бы Кэмп продолжал на нее сердиться, подумала девушка, тогда легче справиться с собой. Она еще ощущала тепло его объятий, а едва прикрывавшая оголенное тело рубашка напоминала, что он чуть не овладел ею.
— На этот раз я, кажется, ошибся, — виновато пробурчал Стэн.
— Немудрено, ведь письмо написано в таких замысловатых выражениях. Наверно, Фил хотел пошутить.
Кэмп по привычке задумчиво потер подбородок, где уже пробивалась темная щетина. Моника почувствовала, что внутри у нее все сжалось: она отвела глаза, чтобы не выдать своего возбужденного состояния. Но он заметил волнение девушки и подошел к ней.
— Посмотри-ка на меня, — повелительно проговорил Стэн, обхватив ее за плечи. Моника подняла глаза и тут же опустила, встретив его завораживающий взгляд.
— Зачем? Чтобы ты обвинил меня еще в одном смертном грехе?
— Все зависит от того, как много ты грешила, — шутливо обронил Стэн. — Видимо, пришло время для исповеди, может, покаешься во всех своих прегрешениях?
Моника покачала головой, закрыв глаза, боясь потерять самообладание: Кэмп находился так близко!
— Мне нечего больше сказать.
— Разве? А что ты скажешь о ночах, проведенных с Филом? Он не смирится, если они пропадут даром.
О Господи, она и забыла, что Фил упомянул о нескольких ночах, которые он провел в центре, наблюдая за работой медиков.
— Мы работали, — голос Моники звучал обреченно.
Стэн сощурил глаза.
— Зная Крамера, могу себе представить, что это была за работа.
— Я не намерена оправдываться перед тобой, Стэн! — терпение Моники иссякло. Ей даже хотелось, чтобы он разбушевался, — было бы легче устоять перед его обезоруживающим обаянием. Гораздо опаснее выдать свои чувства. — Мне безразлично, что ты думаешь, — добавила она, внутренне испытывая отвращение к собственной лжи.
Пристально глядя на «грешницу», Стэн успокаивающе поглаживал ее подрагивающие плечи.
— Безразлично? Почему же ты дрожишь, как пойманная птичка, от одного моего прикосновения?
— Потому что не хочу, чтобы ты ко мне при касался, — не моргнув глазом опять солгала девушка.
А он продолжал гладить ее плечи, еще больше разжигая в ней страсть и не сомневаясь в своей правоте.
— Неправда! Ты не владеешь собой, когда я рядом, лгунишка!
Господи! От этого ясновидца ничего не скроешь! Моника отчаянно боролась с собою, чтобы не поддаться искушению и не броситься в его объятия.
— Как ты самонадеян! Уверен, что любая женщина только и мечтает, чтобы упасть к твоим ногам…
Стэн довольно усмехнулся, приведя Монику в бессильную ярость.
— Я бы предпочел видеть тебя не у моих ног, а гораздо ближе.
Девушка отвернулась.
— Ты все равно ничего не добьешься.
— Вот как? Тогда позволь смазать тебе ссадины.
Сказать «нет» — равносильно признанию, что она теряет самообладание при его прикосновении. Если же согласиться, то не выдержит и…
— Спасибо, я сама могу это сделать, — решительно ответила Моника.
Стэн вынул из аптечки тюбик антисептической мази.
— Мажь сама, если получится. Дрожащими от волнения руками Моника стала
смазывать небольшие ранки под пристальным взглядом мужчины.
— Разве обязательно наблюдать за мной?
— Хочу удостовериться, что делаешь все как следует. В тропиках даже от небольших царапин может начаться воспаление, а здесь, в глуши, не кому оказать медицинскую помощь.
Возразить было нечего. И все же не хотелось, чтобы Стэн стоял над душой, пока она аккуратно смазывает каждую небольшую ссадину.
— А царапина на бедре? — спросил он, когда Моника собралась закрыть тюбик.
Девушка покраснела и отвернулась. Стэн нетерпеливо свистнул, подошел к ней и бесцеремонно уложил на спальный мешок.
— Я сама, — начала возражать Моника, зная, что это бесполезно.
— Ложная скромность здесь ни к чему. Царапина была глубже, чем казалось: острый камень прорвал прочную ткань джинсов и поранил кожу. Когда целитель дотронулся до раны, Моника вздрогнула и поморщилась.