— Больно?
— Не очень. — Не так беспокоила царапина, как вызывающее дрожь прикосновение его рук. Когда он стал втирать мазь, у Моники участился пульс. Она решила прибегнуть к испытанному средству — шутке. — В другой раз, спасая меня, не забудь, что я хрупкая женщина, а не гранитная скала. Будь, пожалуйста, понежнее.
Стэн мгновенно воспринял ее просьбу; он с таким проникновенным чувством взглянул на Монику, что она просияла.
— Ты мечтаешь о нежности? В скором времени обещаю дать тебе больше, чем просто нежность.
Такого времени у этого сердцееда не будет, поклялась Моника, поднимаясь и нервно убирая мазь и прочие принадлежности в аптечку. Он и близко к ней не подойдет!
…Ночь, которой так остерегалась девушка, принесла с собой невиданный потоп. В небе, черном как уголь, внезапно разразилась тропическая гроза. Они укрылись под уступом скалы и не вылезали из спальных мешков, а кругом хлестал ливень, совсем как в сезон муссонных дождей. Разыгравшаяся стихия не располагала к романтическим отношениям. Но Моника все же испытывала явное разочарование, хотя и не решалась в этом себе признаться.
Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным, как будто гроза приснилась им. Воздух был полон озона, небо пленяло чистой лазурью. Кругом все блестело, яркая листва казалась покрытой лаком.
К полудню Нед и его сын Джой привели Джеральда. Ночь троица благополучно провела в пещере, известной аборигенам с незапамятных времен. Туземцы отказались от ланча и бесшумно исчезли в чаще.
Моника мысленно произнесла благодарственную молитву за Джеральда; напряженное молчание, возникшее между ней и Стэном еще со вчерашнего дня, нарушили восторженные рассказы мальчика о жизни среди дикой природы.
— Нед сделал приманку из мелко истолченных корней и смешал с песком. Потом разложил ее под уступы скал во время отлива. Рыба от нее засыпает, и мы с Джоем легко ее ловили, — щебетал Джеральд с сияющими глазами. — На завтрак мы нашли дикий мед и дикие томаты — очень вкусно. — Он сделал брезгливую гримаску. — Правда, не люблю кушанье из змей. Туземцы кладут их в огонь, держат на углях, пока кожа не почернеет, потом обдирают и с удовольствием едят.
Моника согласилась с рассказчиком.
— Мне бы тоже не понравилось блюдо, приготовленное из змеиного мяса. Но я рада, что ты хорошо провел время.
Джеральд радостно закивал.
— А вы как развлекались?
Моника не знала, что ответить, и обрадовалась, когда Стэн предложил сыну описать пребывание у Неда в виде школьного сочинения. Мальчик заворчал, но все же не возразил и вскоре склонился над блокнотом, увлекшись описанием туземной жизни.
Стэн был погружен в раздумья и почти не разговаривал, собираясь в обратный путь. Когда они подплывали на лодке к катеру, Моника заметила фонтанчики, бьющие из воды время от времени. Кэмп оживился.
— Это кит, — объяснил он и предложил подойти на катере поближе, чтобы получше рассмотреть великана.
Вскоре они различили необычные звуки, издаваемые млекопитающим, и увидели забавного китенка, следующего за огромной тушей матери. Какое-то время путешественники плыли недалеко от китов, пока гиганты не повернули в просторы океана. Стэн опять замкнулся, а Моника почувствовала себя настолько одинокой, словно вокруг не осталось ни единой живой души.
Когда катер свернул в какой-то безымянный залив, Моника вдруг обнаружила, что там стоит на якоре яхта. На берегу трое людей что-то жарили на огне. Завидев «Корсара», они замахали руками.
— Ты их знаешь? — полюбопытствовала Моника.
— Яхта называется «Саламандра» и принадлежит Ребекке Слейт и Россу Некеру. Давайте высадимся на берег.
Обитатели «Саламандры» оказались старыми друзьями Стэна. Росс Некер был кинооператором в экспедициях Кэмпа. Несмотря на разные фамилии, они с Ребеккой были супружеской парой.
— Познакомьтесь с нашей приятельницей, — воскликнула Ребекка, обнимая за плечи изящную молодую женщину. — Это Элси Лэмберт. Она, манекенщица.
У Элси был совершенный овал лица и матовая кожа. Подкрашенные глаза выглядели в этой глуши неуместно, но макияж очень ей шел, подчеркивая огромные глаза цвета морской волны. Ее головку украшала соломенная шляпа с широкими полями, а поверх ослепительно белой майки был накинут саронг с батиковой набивкой.
— Я еще и актриса, — сочла нужным добавить она, задерживая в своей руке ладонь Стэна дольше, чем того требовало приличие. Он, казалось, был польщен. — Может быть, захотите снять меня в своем следующем фильме?
Почитатель женской красоты, видимо, заинтересовался предложением, а Моника испытала острый приступ ревности.