«Я провожу тебя», — сказала она в час отъезда.
«Зачем? Не утруждай себя».
«Наоборот, мне будет только приятно».
«Поезд уходит поздно. Не надо».
Но не потому, что жалел ее, — не хотел. Милый «доброжелатель» сообщил с работы, что он уезжает на юг не один, а с Эммой. Если она не верит, может прийти к отходу поезда на вокзал и убедиться собственными глазами, что это так…
«Да нет, мне не будет трудно. Тем более, что Володя отвезет меня домой».
«Я не поеду на служебной. Не люблю заставлять подчиненных работать сверх положенного».
«Ну что ж, на вокзале много машин, и я вернусь на такси».
«Нет-нет, всю дорогу я буду думать: вернулась ли ты или нет. Сейчас только и слышишь о дорожных происшествиях».
Господи, как он был фальшив! Как старался отговорить ее. Потому что там, на вокзале, будет Эмма. И вот всеми силами он старается не допустить ее, «верного товарища», до встречи с ней.
«Ну что ты, я вернусь, и все. Могу даже дать телеграмму в поезд, чтобы ты не волновался. Со мной ничего не может случиться».
«Нет-нет, лучше уж я тебе позвоню с вокзала. Мне не хочется, чтобы ты возвращалась одна. Я позвоню тебе с вокзала…»
«Мне так хотелось тебя проводить…»
Она тоже лгала. Хотелось проводить — это правда, но хотелось и проверить его. До конца убедиться. И тут уж ложь шла за правду. Но он ни о чем не догадывался. Только хотел одного — чтобы она не ездила на вокзал.
«О, пора уже вызывать такси. Впрочем, быстрее поймать на улице. Пора, пора…»
И он стал одеваться. И все с озабоченным лицом, будто только и занят отъездом. И совсем не подозревал, что она твердо решила ехать на вокзал, чтобы убедиться: едет ли он с секретаршей? Может, милый «доброжелатель» наврал? Мало ли у Петра на работе завистников…
Особенно он был внимателен к ней в последние минуты перед уходом. Просил, чтобы она не скучала уж очень и не беспокоилась. Все будет хорошо. Он просто устал. Ну, подлечиться, конечно, нужно. Так он и едет только затем, чтобы подлечиться. И вообще, надо побыть вдали от всего. Отдохнуть.
«Ну, поехал. Буду звонить, писать. Ты отвечай, не ленись, ладно?»
Поцеловал и ушел. А немного спустя ушла и она. Боялась, чтобы не увидал на улице. Но его уже не было. Наверно, сразу поймал такси. А вот ей пока не удается. Проходят все занятые. А время бежит. Осталось всего полчаса до отхода поезда. Правда, езды до вокзала всего десять минут. Но все же время бежит, а такси нет.
Стоп! Зелененький. Все в порядке. Поскорее на вокзал. «Постараюсь». Но как нарочно попали под запрещающий сигнал. Проехали квартал — снова красный. Впрочем, до отхода поезда еще девятнадцать минут.
Оставалось всего десять, когда рассчиталась с таксистом. И сразу на перрон. А что, если увидят? Впрочем, что ж тут такого, если она решила все же проводить. Так что можно и не прятаться, а идти спокойно вдоль поезда… Жаль, не спросила, в каком вагоне едет. А состав длинный… Просто бесконечный состав. И как найти, в каком вагоне? Хорошо, если стоит у окна и курит. Да, может стоять у окна и курить. Вот хотя бы как тот мужчина. Уже разделся, стоит в пиджаке и курит. А пассажиры идут и идут… А его не видно. Боже, неужели так и не увидит? А времени осталось уже совсем немного. Но почему она идет вперед, а если он в конце состава? А если в начале? Ну почему она не узнала, в каком он вагоне? Как было просто спросить, теперь подошла бы, и все. Он, наверно, от нечего делать сидит в купе и читает газету. И никакой там Эммы нет. Можно даже и не входить. Только посмотреть и уйти. Чтобы даже и не узнал, что она все же не послушалась его и приехала… Но где же тот вагон, в котором он сидит?