— Вы можете взять деньгами, — сказала ему контролерша. Это была весьма миловидная женщина, лет сорока, свободная, судя по обручальному кольцу на левой руке. На ней были золотые украшения, серьги с драгоценными камнями, перстни. Это говорило о том, что она не только любит жизнь, но любит хорошо жить. — Машины, на вашем месте, я бы взяла себе, а остальное деньгами.
— Кроме кинокамеры.
— Ну, кинокамеру можно оставить, а остальное — деньгами. Зачем, например, вам две стиральных машины? — И она улыбнулась так, что Андрей Семенович почувствовал в улыбке не только вежливость работника сберкассы, но и нечто другое, от чего он давно уже отвык, но еще не позабыл.
— Вы советуете все три машины оставить?
— А почему бы и нет? Это хорошо, когда есть три машины. Мало ли, одна испортится, на другой можно, если другая испортится — на третьей, — сказала контролерша и улыбнулась еще приветливее.
— По-моему, вы очень хорошо посоветовали.
— Я вам желаю только добра.
— Благодарю вас.
— Ну что вы, я просто рада быть вам полезной.
— Тем более.
И у них начался тот диалог, когда в словах существенного почти что и нет, зато в интонациях заложен определенный смысл.
— Кто знает, может, и меня прокатите, — игриво сказала контролерша, и посмотрела на свои перстни, и тут же внезапно бросила на него свой лукавый взгляд. От этого Андрей Семенович несколько смешался, но тут же приосанился и пообещал непременно ее прокатить.
— А какого цвета вы предпочитаете машину?
— Я как-то еще не подумал.
— О, от цвета зависит все. Даже настроение. Цвет — это визитная карточка владельца. Это его вкус, его культура, его престижность. Чем светлее машина, тем благороднее ее владелец. Значит, он не мелочен, не боится царапины или какого пятнышка на ней. Цвет — это, наконец, фешенебельность!
— Удивительно, никогда об этом не думал. Тогда уж мы вместе с вами будем выбирать цвет. Не возражаете?
— Нет, я сама хотела предложить свои услуги.
— Вот и отлично! У меня же нет совершенно никакого опыта в таких делах.
— Если желаете, завтра же можем и отправиться.
— Завтра? Очень хорошо! — Он улыбнулся и нежно пожал ей руку.
— Да что это с тобой, в конце концов! — раздался в эту минуту грубый голос жены. — Стоит, кривляется, улыбается чему-то…
Оказывается, он пришел с прогулки домой и даже не заметил, до того размечтался.
— Выпил, что ли?
— Ну что ты, — Андрей Семенович несколько смутился, развел руками и отвернулся к окну.
На улице синели сумерки. На больших скоростях проносились машины. Шагали навстречу друг другу прохожие. Раскачивали вершинами тополя. Зажигались неоновые огни. Но ничего этого Андрей Семенович не замечал. Сделав небольшое усилие, он снова оказался в сберкассе рядом с милой контролершей, и ему ничего не стоило продолжить с ней разговор. Но что-то мешало вести его беспечно. А! Мешала жена. Ну, чтобы не мешала, надо уйти на улицу. И он ушел. Там свернул в скверик и сел на дальнюю скамейку, оборотясь спиной к прохожим, чтобы не видели на его лице улыбку и не слышали тихого смеха. Он еще мог контролировать себя.
Разговор продолжался и после закрытия сберкассы. Он вызвался проводить контролершу. И пошел с ней рядом, время от времени оглядываясь. Опасался, не следит ли жена.
— Живу я одна. Был муж, но умер.
— И давно? — спросил Андрей Семенович, но в тоне не было сочувствия. В нем уже начинал действовать эгоизм влюбленного.
— Второй год. Я очень переживала. Но постепенно жизнь берет свое, и вот, как видите, иду с вами. Впрочем, это можно объяснить — вы мне симпатичны.
— Да? Если так, то я рад.
— Да-да, в вас есть что-то духовно сильное. Чего, к сожалению, нет у меня. Ну, а вы, наверно, живете с женой? Нет-нет, и не думайте скрывать. Я же вижу, как вы себя напряженно держите. Ну что ж, я ведь ни на что не претендую и не собираюсь отнимать вас у вашей милой жены.
— Милой? Нет, черт возьми, она далеко не милая! Это грубая, властная женщина!
— А вы что же, хотите, чтобы она вам потакала, не мешала болтать со мной? Какой хитренький! — И контролерша шутливо погрозила ему пальчиком, на котором был перстень с зеленым камнем. И это так хорошо у нее получилось, что Андрей Семенович даже хохотнул, чем обратил на себя внимание сидевшей от него неподалеку старушки. Старушка тут же встала и, встревоженно оглядываясь, поспешно вышла из сквера. А Андрей Семенович, досадуя, что ему и тут помешали, пошагал к Малой речке. Вода в ней текла вяло, зато отходы большого города хлестали из водосточных труб бойко. Поэтому здесь было малолюдно. А это и было нужно Андрею Семеновичу.