Мужики слушали его и завидовали. Но кончилось все это для Степаныча плохо. Как уже было сказано, пьяный свалился на раскаленную каменку и в страшных ожогах умер. Все погребальные расходы Борис Михайлович взял на себя. Не допустил, чтобы тратился колхоз, хотя Ростислав Иванович Егоров — председатель колхоза — был против.
— Нет-нет, я его родной племянник. Он у меня единственный дядя, так что уж извините.
На поминки Борис Михайлович привез двадцатилитровую канистру спирта и несколько кругов колбасы, полагая, что другую какую закуску принесут сами мужики. Но им вполне хватило и этого. Канистру впятером одолевали три дня — а начиналась уже уборочная. На четвертый Игнашка Сиплин, пятидесятилетний мужик, еле довел комбайн до седьмого поля. Там и рухнул на землю.
Нашел его председатель колхоза, объезжая поля. Позднее он говорил: «Если бы у меня был пистолет, я бы застрелил его! И не пожалел бы себя, черт с ним, пошел бы в тюрьму!»
Была середина августа. Солнце вовсю палило, заставляя осыпаться зерно. В этом помогал ему ветер, раскачивая волнистую ниву. Он же шевелил серые от молодой седины густые волосы на Игнашиной голове. Теперь уже Игната не храпел, а только глубоко дышал широко раззявленным ртом, уткнувшись щекой в землю.
Егоров не удержался, пнул его носком резинового сапога в бок.
— Сволочь! — выругался он и ударил еще раз, сильнее. В ответ Игнашка только замычал и слабо шевельнул рукой, как бы отгоняя, чтоб не мешали ему. Егоров же, чувствуя, как ярость захлестывает его, ругаясь и проклиная свою должность, быстро пошел к газику. Но прежде чем уехать, он еще раз окинул взглядом неохватное поле ржи, уходящее за бугром в низину, стоявший в бездействии, только что полученный громадный комбайн и распластанное, как грязная клякса, тело Игнашки Сиплина.
— Гад! — выкрикнул Егоров и во взбешенном состоянии помчался в контору правления.
До нее от этого поля было недалеко, и поэтому весь злой пыл Егорова сохранился даже и тогда, когда он, ни на кого не глядя, взбежал по лестнице на второй этаж и, тяжело дыша, сел за стол в своем кабинете. Отдышавшись, набрал телефон начальника участка.
— Степан Васильевич? Ты был на седьмом поле? Не был? Так вот, давай поезжай, да прихвати ведро воды. Он там пьяный валяется. Вот и окати его, а тебя я потом сам окачу, чтобы не сидел дома, а следил за работой!
И тут же набрал телефон главного механика.
— Николай Григорьевич, зайди ко мне.
После чего положил трубку и задумался. Думать было о чем. О работе, которая с каждым годом усложнялась; о людях, с которыми он, Егоров, вот уже два года общается, но сближения все еще нет. И в этом он нисколько не повинен, как неповинны и они. Так уж сложились обстоятельства. Собственно, это следствия. Причины таятся в далеком прошлом. Оттуда идет сегодняшний день. Кто-то тогда чего-то не продумал, и теперь приходится расплачиваться нервами, изолированностью, недоверием, что, уж конечно, никак не способствует успеху дела.
Вспомнил, как приехал сюда. Готов был сам не только руководить и организовывать, но и, засучив рукава, работать в поле. И работал: косил, метал стога, набирал картофель в ящики. А чем кончилось? Стали посмеиваться над ним. И пока он трудился в поле, мужики пьянствовали.
«Ну, почему, почему у них нет интереса к работе?» Да, да, все было: и обесцененный трудодень, и головотяпство, и частая смена председателей, но ведь теперь-то, когда он пришел с самым искренним, единственным желанием помочь им хорошо жить, наладить такое же хозяйство, как в сильных колхозах, почему же не верят ему? Или уже разуверились, что и надежд никаких нет? И кто ни приди, все равно не тот?
— Что ж ты с мальчонком приехал, а бабу не привез? — спросили его.
Что ответить? Как объяснить?
Она осталась в райцентре. Спокойно сказала:
— Ростислав, я тебя никогда не любила.
— Зачем же тогда выходила замуж?
— Не подумала.
— А теперь подумала?
— А теперь подумала. Слава богу, еще не поздно, можно начать сначала.
— Для меня начала не будет.
Промолчала.
— Ну, а как же сын?
— Пусть сам решает. Он большой, ему уже восемь лет.
Сын решил остаться с отцом.
— Вот и отлично! Поедем в деревню. Там хорошо. Громадное озеро, поля, лес. По полям бегают зайцы. На озере чайки. А весной прилетают лебеди. Там есть школа и хорошие ребята. Будем жить, работать и учиться. В конце концов у тебя все будет, Егоров!
— Кроме мамы, — сказал сын.