Фамилия у меня теперь — Тархова. Представляю его полностью — Андрей Николаевич Тархов. Возраст — мой. Русский. Рост — метр восемьдесят пять. Меня любит.
Ото всех треволнений — тревог, радостей, переживаний — я похудела, стала такая же стройная, как год назад. Поэтому вытащила из чемодана свой белый костюм, — теперь влезу. И еще, он говорит, есть девчонки красивее меня, но я самая лучшая в мире и любит он только меня. Хорошо ведь, правда? Привет всем-всем! Целую крепко-крепко!
Привет от Андрея. Катя.
РАДИОГРАММА
ИДУ ДОМОЙ ПРОБУДУ НЕДОЛГО ЦЕЛУЮ АНДРЕЙ
2 июля. Здравствуй, муж!
Ужасно смешно слово «муж», какое-то жужжащее. А «супруг» еще хуже. Почему-то напоминает какие-то уздечки и подпруги. Так что уж лучше просто:
Здравствуй, любимый мой!
Мы плохо сегодня простились. Ты больше думал о том, как бы скорее добраться до судна, а то, что я лишние минуты была рядом, ты, кажется, не заметил. Мне было вдвойне грустно, и я долго еще сидела на берегу и ждала, что ты выйдешь, но не дождалась… Дома вспоминала час за часом все эти дни, что были вместе, и плакала, и радовалась…
Была Нюра. Нет, ей, конечно, не видать семейного счастья. А по сути она ведь для него создана. Вот была бы примерная и жена, и мать. Но, боже, как она некрасива… Сидела, плакала. Мне было жаль ее, но не так, как раньше. Теперь глубоко жалеть мешал эгоизм счастья. Она говорит о себе, о том, что опять у нее что-то не сладилось, а я думаю о тебе. Я немного устала за эти последние трудные, тревожные счастливые дни. Нюра спросила, не жалею ли я, что вышла за тебя замуж. Я только засмеялась. О чем жалеть? О том, что не знала любви, а теперь узнала? Теперь-то уж, что бы ни случилось со мной, все равно я была счастлива, и это не отнять, не погасить. Но что может со мной случиться и с нашей любовью? За нас с тобой все рады, все нам желают счастья. Даже наш сухарек завуч. Жду от мамы письмо, оно будет хорошее, я знаю. И все будет хорошо!
Да, как мой талисман? Понравился ребятам? Храни его, он тебя будет оберегать. «Муравьиная принцесса» — она за нас с тобой.
Андрюша, я начала было писать письмо твоей маме и не могу, никак не получается. Нехорошо, конечно, получилось, что ее не было на свадьбе. И что теперь делать? Но ведь мы же пригласили ее. Почему же она не приехала, даже не поздравила нас? Может быть, сначала ты напишешь ей письмо, а уж потом я отвечу ей. Ладно?
Ненаглядный мой, как тяжело без тебя! Андрэ, милый, люблю тебя отчаянно и ничего не могу с собой поделать, да и не хочу. Так и рвется все к тебе. Неужели так будет всю жизнь? Тогда надолго моего сердца не хватит… Ну пусть и не хватит, лишь было бы так, как есть, чтобы всегда нам было так хорошо, как в этот твой приезд. Ты же нежный, ты чуткий. А твои плохие черты — это все наносное, не твое. Я же тебя знаю, знаю! Может, я тебя чуточку придумала, но тогда, как в песне: «Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу». Ты станешь таким. Станешь! Ты уже изменился, и здорово. Уже ничего нет похожего на того парня с набережной. И это прекрасно! Помни всегда и везде — я не выношу пошлости и грязных ругательств. Сдерживай себя, следи за собой, и ты от многого плохого отучишься. В человеке должно быть все прекрасно! — так сказал Чехов. Ему надо верить. Верь — я станешь прекрасным, это и для себя ты сделаешь, и для меня. Сделаешь?
Когда ты рассказывал мне, как играешь с детьми, о цветах, которые так любишь, о том, что умеешь многое делать сам, я любовалась тобой, такой ты был чудесный, такой славный. Мой отец умел делать все, и для меня не было большей радости, чем помогать ему. Я тебе тоже буду помогать, обязательно буду, если не прогонишь.
Я боюсь за тебя, очень боюсь. В тебе сидят какие-то непонятные мне силы и не дают мне покоя. Я рада, что в тебе много смелости. Если бы ты был мямлей и трусом, вряд ли я полюбила бы тебя.
Раньше, когда за окном завывал ветер, мне было не по себе от тоскливого одиночества. Теперь ветер приносит мне тревогу за тебя, любимый. Но я верю, верю, что все будет хорошо. Мой талисман (только ты никому не говори), он заколдованный. Он тебя будет охранять до тех пор, пока ты верен мне. Я не суеверна, но хочу верить моей Муравьиной принцессе.