Когда я впервые набрел на нее, радости не было конца. До этого я изрядно проплутал. Шло уже к вечеру. Я не то чтобы отчаялся, но устал очень, проголодался и уж думал, не доберусь в этот день до дома.
Заблудиться мне никогда ничего не стоило. Уж таким уродился. Надо бы время от времени примечать места, когда идешь по лесу, поглядывать то на небо, то на приметные бугры или болота, а еще лучше бы обзавестись компасом, но я как-то забывал об этом. Шел, не отрывая взгляда от земли, боясь пропустить гриб, и в итоге — заходил в такие дебри, что окончательно терялся. А когда выбирался, то никакого представления о возвратном пути к дому уже не было. И если что руководило мною, так это направление, в каком нужно было идти к дому. Но ведь направление может по длине фронта быть на несколько километров: все будет на север. Или на юг. Смотря куда возвращаться.
Так вот, когда я вышел на эту лесную дорогу, то радости моей не было конца. Я решил, что вышел на лесной большак и что теперь мне только и останется что шагать по нему, пока не приду в поселок.
И побежал, а вскоре и уперся в бугор, где дорога затерялась среди лишайников и камней. Все же поднялся на вершину. Но ничего знакомого не увидал. И дальше шли холмы, а меж ними низины, поросшие молодым сосняком и можжевельником. И это повсюду, куда ни кинь взгляд. И над этим простором — мглистое небо. Тогда спустился и направился в другой конец дороги, и вышел в низинку, где она затерялась среди кочек и воды. Вернулся и, ничего не понимая, стал разглядывать дорогу. Широкая, с отчетливыми колеями, она лежала передо мной.
— Откуда же ты? — спросил я ее. — Почему ты без конца и начала? Кто тебя проложил? Ведь проложил кто-то! Почему ты такая?
Молчала дорога.
Долго я выбирался и лишь поздним вечером вышел к настоящей дороге, и там уже скорей-скорей домой.
Я, конечно, и представления не имел, где находится Та дорога, и не пытался ее отыскать, хотя именно в том месте насобирал чуть ли не целую корзину грибов. И надо бы туда направиться, да ведь как найдешь путь?
В том году я больше с ней не встречался. И если вспоминал, то уже только по-доброму, как грибное место, к сожалению, утерянное.
Но в следующую осень опять набрел на нее, окончательно заблудившись. В этот раз я уже не злился на нее, на такую нескладную, напротив, обрадовался, как старой знакомой, и тут же кинулся искать грибы. Их было много. Они стояли — и старые с повалившимися шляпами, трухлявые, и молодые, крепкие. И подосиновики, и белые, и черноголовики — обабки, и рыжики. Корзина быстро наполнилась, и опять встала передо мной задача: как выбираться домой? И снова шел наобум, куда выведут ноги. Только на этот раз меньше плутал, вышел к знакомому озерку, а там я уже знал, куда идти.
По пути встретил соседа. Тот подивился, где это я столько набрал грибов, — у него было с полкорзины, да и то больше лисичек и горькушек. Я стал рассказывать о дороге.
— Не знаю такой дороги. В каком хоть месте?
— Да вот туда! А в каком — не знаю…
— Знаешь, да не хочешь сказать, — посмеялся добродушно сосед. — Ну и то верно, кто же про свои места говорит. Дурак только…
Не поверил. И никто не верил, когда говорил про ту дорогу. Я уж про себя стал называть ее «Моей».
Было и так. Вышел к ней и увидал лося. Он стоял от меня метрах в десяти и глядел скорее с любопытством, нежели настороженно. Я замер. Стоял и глядел на него, а он на меня. Большой, с широко раскинутыми рогами, мощными, матерыми, с внимательным взглядом темно-коричневых глаз, с густой глянцевой шерстью на боках и ляжках.
— Ну что ты? — сдавленным от робости голосом сказал я. — Чего смотришь?
Он негромко фыркнул, медленно повернулся и пошел не торопясь, словно зная, что я никакого вреда ему принести не могу.
«Значит, здесь совсем глухое место, если ходят лоси и не боятся человека», — подумал я.
Было еще. Встретил лосиху с лосенком. Но они не стали дожидаться, пока я выйду на дорогу, метнулись в чащу и скрылись.
Теперь я уже знал, что Моя дорога находится в совершенно глухом месте, где человек бывает очень редко.
С этого дня, когда корзина была пуста, я даже стал умолять слепой случай, чтобы мне заблудиться и выйти к Моей дороге. Случалось, выходил и тогда возвращался с полной корзиной. Но если никак не мог заблудиться, то ни разу не было, чтобы вышел на нее.
Последние десять лет я не жил в тех местах. И вот снова там. Была осень, и я отправился в лес с корзиной, в надежде заблудиться и выйти на Мою дорогу и там набрать грибов. Но за эти годы, что меня не было, кое-что изменилось. Во многих местах лес был вырублен. Появились оздоровительные комплексы, и вся местность была пересечена дорогами настолько, что заблудиться было никак нельзя. И сколько я ни ходил, сколько ни шел наобум, чуть ли не с закрытыми глазами, все равно выходил на ту или иную гравийную дорогу.