Говорили двое мужчин, причем один из них явно в чем-то убеждал другого.
– Говорю я вам, мы не можем больше ждать. Атреиды день ото дня становятся все сильнее. Недалек тот день, когда они сокрушат каждого, кто осмелится встать у них на пути, – настаивал голос.
Его собеседник отвечал совсем тихо, так что Джоанна не могла расслышать части слов, однако из того, что она все же разобрала, она поняла, что тот выражает несогласие.
– Как вы можете быть таким слепцом?! Вы же знаете, что наш великий Александрос привез в трюме своего корабля из поездки в Британию. Вы полагаете, что эти пушки ему нужны только для того, чтобы защитить нас от ксеноксов? Вы готовы поверить человеку, который сам наполовину иностранец?
Услыхав имя Алекса, Джоанна вжалась в колонну, чтобы остаться незамеченной, но все же осмелилась осторожно выглянуть из своего укрытия. В серебристых потоках лунного света она увидела собеседников. Более высокий из них, кажется, был постарше. Его волосы чуть тронула седина, брови, похоже, всегда нахмурены.
– Я не… вот что, это почти невозможно, но…
Более молодой и низенький человек яростно замотал головой. Его большие глаза сверкали над острым носом. У него было тело борзой – худое и напряженное; казалось, он готов бежать, даже оставаясь на месте.
– Никаких «но»! Мы стоим на перепутье. И если немедленно не начнем действовать, то потеряем все, что нам дорого.
– Разделяю вашу тревогу, Дейлос, – устало произнес старший, – но поспешные действия не приведут ни к чему хорошему. Я считаю, что необходима осторожность и…
– Осторожность! – скептически бросил молодой, и не думая скрывать свое презрение. Но, с явным усилием взяв себя в руки, он сказал: – Простите меня, Тройзус, но я так взволнован всей ситуацией, что мне нелегко понять нерешительность остальных. И все же я уважаю ваши взгляды.
Нет, подумалось Джоанне, ничего и никого он не уважает. Ее не искушенная интригами мудрость подсказывала ей, что молодой произнес эту лживую фразу, лишь притворяясь искренним. На самом деле им двигало высокомерие, подпитанное яростным нетерпением.
Собеседники говорили еще некоторое время, но так тихо, что леди Хоукфорт больше ничего не слышала. Потом она увидела, что они уходят из зала собраний; у красных колонн они разошлись, и каждый направился своим путем. Лишь потом Джоанна осознала, кого только что видела: Тройзуса и Дейлоса. Тех самых людей, о которых говорил Алекс, тех самых, кто противостоял планам Атреуса изменить Акору. Один из них более осторожен, второй же подталкивает его к немедленным действиям. И если бы Джоанне пришлось решать, кто из них будет успешнее в своих действиях, то она поставила бы на молодого, потому что его воля явно сильнее. Однако она подозревала, что его высокомерию и нетерпению не одолеть сопротивления старшего, так что, возможно, он один примется за дело.
Не обращая больше внимания на красоты дворца, Джоанна вернулась в покои Алекса. Она пробежалась по анфиладе комнат, но его нигде не было. Куда он мог пойти? Прошлой ночью Алекс вернулся так поздно, что она уже уснула. Джоанна твердо намеревалась не допустить вчерашней ошибки, к тому же ей не терпелось рассказать Даркурту все, что она слышала. Дейлос явно что-то замышляет – в этом она уверена. К тому же она сомневается, что неодобрение Тройзуса остановит его. Так что нельзя терять ни минуты.
Взглянув на зашторенную арку, Джоанна хотела было отправиться на поиски Кассандры. Не исключено, что ей известно, где ее брат, но вот о замыслах Дейлоса и других членов совета молодая принцесса, возможно, ничего не знает. Поэтому, подумав, Джоанна решила не брать на себя лишнюю ответственность и не рассказывать ничего Кассандре. Ведь этим делу не поможешь… Нет, надо поскорее найти Алекса. Вернувшись к себе, она распростерлась на постели, закрыла глаза и затихла. Вспоминая его, она тут же почти воочию увидела его теплый взгляд, услышала его бархатный ласковый голос, почувствовала на себе его прикосновения, вкус его поцелуя. Правда, все это не означает, что она сразу же найдет его. Но он ближе Ройса, он очень близко… совсем рядом с дворцом. Только вот стремление разыскать Алекса нельзя было и сравнивать с тем порывом найти брата, который не давал Джоанне покоя. Брата она пока не чувствовала, а вот Алекса…
Где-то в глубине ее сознания мелькнула вспышка, что-то шевельнулось, почти всплыло на поверхность, потом исчезло и вновь возникло. Сверкнуло в темноте ярким светом что-то влажное, текучее…
Да-да, это вода, но такая, какой она в жизни своей не видела. Вода освещена, но не снаружи, а изнутри. Свет спрятан где-то глубоко, как те течения, что скрываются в глубине ее разума.
Как ее воображение могло нарисовать такую картину? Ведь прежде она ничего подобного не встречала, а вот теперь представляла все совершенно четко – она почти на ощупь ощущала эту воду.
Нет, не почти. Она действительно чувствовала прохладу светящейся воды, чувствовала, как она стекает по ее коже, оставляя на ней серебристый свет.
По ее коже? Или по коже Алекса? Непонятно, где кончается она у одного и начинается у другого. И ей так хочется быть как можно ближе к нему… Она видит: он повернулся и вглядывается в темноту, ища то, что почувствовал, но не смог увидеть.
…Джоанна охнула и затаила дыхание. Она стояла на коленях, вцепившись руками в шелковую простыню, силясь справиться с навалившимся на нее шоком. Несмотря ни на что, она нашла Алекса! И не может точно назвать то место, где он находится, лишь потому, что плохо знает Илиус. Но почему? Почему она с такой легкостью нашла человека, которого знает чуть больше двух недель, а собственного брата разыскать не в силах?!