Чейз выглядел так, будто у него вот-вот лопнет пульсирующая вена на виске, и я готова была поспорить, что его зубы превратились в пыль от того, с каким трудом он сдерживал свои слова.
— Это твои условия? — Спросила я, встретившись взглядом с Лютером, игнорируя трех других придурков в комнате. — Ты не будешь пытаться навязать мне кучу рангового дерьма и не начнешь раздавать приказы, как только Шон умрет и я дам тебе то, что ты хочешь?
— Даю тебе слово, — сказал Лютер с хищной улыбкой, которая говорила, что я только что попала прямо в его ловушку, но мне было все равно. Он предлагал мне голову Шона на блюдечке, а также свободу от этого дома. Единственной загвоздкой была невозможная реальность, в которой, по его мнению, я могла бы воссоединить Фокса и Маверика, но я не собиралась об этом беспокоиться. То, что я назову себя «Арлекином», никак не повлияет на мою способность убегать, а у Лютера, возможно, и большая досягаемость, но я смогу сбежать дальше и быстрее, чем он когда-либо сможет меня догнать, если придется. Так что, в общем, это было похоже на сделку, от которой, я была бы полной идиоткой, если бы отказалась.
— Тогда я в деле, — согласилась я, в тот же момент, когда Фокс крикнул: — Нет! — И Чейзу пришлось схватить его за руку, чтобы он не бросился между мной и своим отцом.
Но ни одному из нас не было дела до того, что Барсук скажет по этому поводу.
— Сдается мне, тогда тебе потребуется новая татуировка, — промурлыкал Лютер.
— Какого черта ты ему пообещала? — взмолился Фокс, а его глаза горели от страха.
— Это касается только нас с ним, — сказала я, вздернув подбородок, и его брови сошлись на переносице, когда он понял, что я никогда не скажу ему. Он все равно отверг бы эту возможность, а если быть до конца честной, я не была уверена, что это вообще возможность. Но дело было не в этом.
Он перевел яростный взгляд на своего отца, и его верхняя губа приподнялась от ненависти. — Я знал, что ты никогда просто так не позволишь ей остаться здесь, — выплюнул он. — Лютер Арлекин всегда должен получать свой фунт плоти, не так ли? — Он повернулся спиной к отцу, и Лютер посмотрел ему вслед с напряженным выражением лица и тоской во взгляде.
Он перевел этот взгляд на меня, и я увидела, что он возлагает свои надежды на воссоединение семьи на мои плечи. Я чувствовала, как они давят на меня тысячей тонн.
Было ли у меня ощущение, что я только что приняла глупое решение? Возможно. Но собираюсь ли я теперь отказаться от него? Это было чертовым «нет». Даже Зеленый Рейнджер был вынужден на некоторое время перейти на темную сторону, и это пошло ему на пользу. Так что я решила, что со мной тоже все будет в порядке. И мне оставалось только смириться с яростным взглядом Барсука после того, как я сделаю себе новую блестящую татуировку «Арлекинов», - все равно он уже ни черта не сможет изменить.
— Это чушь собачья! — крикнул Фокс.
Лютер ушел из дома и забрал с собой Роуг больше часа назад, а Фокс все еще не успокоился. Я хотел пойти за ними так же, как и он, но наш босс держал нас за яйца. Что мы должны были делать? Черт возьми, нам противостоял сам Лютер Арлекин, не говоря уже о том, что Роуг не отказалась от этого посвящения. Я всегда говорил, что глупо, что девушки не могут присоединиться к Команде, но она? Из всех девушек во всем гребаном мире, она была единственной, ради кого он решил сделать исключение?
Не то чтобы у нее не было боевого духа, требуемого для «Арлекинов», - черт возьми, она была бы лучшим членом Команды, чем большинство, — но это была Роуг. Ей не суждено было стать частью этой жизни. Она бы никогда не выбрала ее. Она должна была быть свободной и никому не подвластной.
Теперь же ей предстояло быть прикованной к Лютеру, как и всем нам, и это было хуже, намного, блядь, хуже. То, что я делал как часть Команды, изменило меня, оставило шрамы на моей душе. Я не хотел, чтобы она вела ту же жизнь, для которой мы были созданы. Я не хотел, чтобы на ее руках была кровь, а враги охотились за ней по ночам. Стать «Арлекином» означало унаследовать ненависть каждого из «Проклятых» и каждого из «Мертвых Псов» в штате, плюс еще много чего. Блядь… и Маверик. Что, черт возьми, он подумает? Не то чтобы меня это волновало. Только, блядь, теперь он точно сойдет с ума. Что, если он будет видеть в ней тоже что и в нас, охотится за ней, как за нами?