— Привет, Рик, — сказал он.
— Маверик, — резко поправил я.
— Рад тебя видеть, — сказал он, делая шаг ближе, и я нахмурился, когда он улыбнулся Роуг. Той самой улыбкой, которая говорила о том, что она теперь часть его маленького внутреннего круга, а когда он впивается в тебя своими крючками, ты должен их вырвать, если хочешь освободиться. Этому я научился на собственном горьком опыте.
— Не те слова, которые я бы использовал, — холодно сказал я. — Так скажи мне, старик, что за чушь я слышу о том, что ты приказал Роуг воссоединить меня с Фоксом и его ублюдочными дружками?
Лютер скрестил руки на груди в той своей манере владыки мира, которую унаследовал его сын, и внимательно посмотрел на меня.
— Следи за своим языком, малыш, — прорычал он, как будто все еще был мне кем-то вроде отца. — И слушай меня внимательно. Ты повеселился, закатил истерику и убил кучу моих людей, пока занимался этим. И не думай, что я не понял, чего ты пытался добиться этими убийствами. Я понял. Но у нас больше нет времени на игры. Шон Маккензи стал серьезной угрозой для наших людей.
Мои пальцы сжались на руке Роуг при упоминании его имени. Она рассказала мне все о том дерьме, которое вытворял этот мудак, и я был склонен выследить его и привести к ней лично. Она могла нанести смертельный удар, но не раньше, чем я заставлю его попробовать все цвета радуги агонии.
— Не считая Роуг, я думаю, ты имеешь в виду своих людей, — прорычал я. — И кстати, если ты решил нанести чернила на кожу Роуг и сказать, что она твоя, то, я думаю, тебе придется смириться с тем, что теперь она и моя тоже. — Я повернул ее, и она выругалась, пока я удержал ее неподвижно, показывая ему свежую татуировку «Проклятых» в виде мрачного жнеца на задней стороне ее левого бедра, точно на том же уровне что и шут «Арлекинов» на ее правом.
Я ухмыльнулся Лютеру, но он просто улыбнулся в ответ, как будто был доволен, и я отпустил ее, чтобы она могла снова повернуться. Что за хуйня?
— Хорошо. Ты уже делаешь успехи, милая, — сказал ей Лютер, и я усмехнулся ему, когда она рассмеялась в ответ.
Гребаный мудак.
— Как я уже говорил, Шон объявил войну «Арлекинам» и Сансет-Коув, — сказал Лютер, и в его взгляде светилась ярость.
— Угу, и? — Подтолкнул я скучающим тоном.
— И это твой родной город, земля, которая тебе принадлежит, и не неси мне чушь о том, что тебе на нее наплевать, потому что я знаю, что это не так, — настаивал Лютер.
— Единственное, что меня волнует в Сансет-Коув, — находится прямо здесь, рядом со мной, — просто сказал я. — И, может быть, я хочу забрать ее сегодня в длительный отпуск. Если мне повезет, когда я вернусь, Шон разорвет вас всех, на окровавленные куски мяса, и мы с моей девочкой сможем прикончить его вместе.
Роуг выдернула свою руку из моей хватки, отойдя от меня на шаг. — Нет, — сказала она, прежде чем Лютер успел заговорить. — Я никуда не уйду. Возможно, тебе больше нет дела до Коув, но, хочешь верь, хочешь нет, мне есть. И этот засранец уже достаточно отнял у меня, я не отдам ему пляж, на котором я впервые научилась кататься на серфе, или улицы, которые я знаю как свои пять пальцев. Возможно, он больше ничего не значит для тебя, Рик, и, возможно, не должен значить для меня, но этот город — единственное место в этом мире, где я когда-либо была счастлива. И я не собираюсь отдавать его гребаному Шону.
Я не хотел, чтобы об этом стало известно, но я защищал Сансет-Коув по тем же самым причинам. Единственная разница заключалась в том, что я был изгнан оттуда, и все, что я когда-либо любил там, было очернено и запятнано. Она была единственной оставшейся нетронутой вещью, на которую я все еще мог предъявить какие-либо права.
— Короче говоря, Рик, нам нужна твоя помощь, — откровенно сказал Лютер. — «Проклятые» могут объединить силы с «Арлекинами». Мы будем сражаться в этой войне вместе, и когда она закончится, я уверен, мы найдем способ наконец помириться друг с другом и забыть о прошлом…
— Ты, блядь, спятил, старик? — Выплюнул я, потому что гнев закипал у меня под кожей от того, что он отверг десятилетнюю ядовитую ненависть, которую я питал к нему и его семье. — Я не твой союзник. Я не буду участвовать в войне на твоей стороне. Если ты беспокоишься, что Шон заявит права на твою территорию и убьет твоих людей, то это действительно не моя гребаная проблема.