— Еще раз так скажешь о нашей девочке, и я заявлюсь к тебе домой, пока ты спишь, и подожгу твои фальшивые волосы, — добавил Рик, и женщина возмущенно ахнула.
Я широко улыбнулась ей, отмахиваясь от парней и хватая ее сумочку с земли, и мы снова бросились бежать. Ее возмущенные вопли слились с воплями мудаков из торгового центра, когда мы рванули прочь, лавируя в толпе, и парни бросали ухмылки в мою сторону, оставаясь по обе стороны от меня.
Мы пронеслись мимо чувака, который продавал всевозможные фрукты, и я заметила, что собираются сделать Чейз и Джей-Джей за полсекунды до того, как они перевернули коробку с апельсинами, и они рассыпались повсюду позади нас. Люди кричали, шарахались в стороны или пытались помочь, и, что самое главное, мудакам, преследовавшим нас, определенно было трудно проскочить так быстро.
Мы впятером заулюлюкали, и я подняла глаза, заметив колесо обозрения в конце пирса впереди нас, и «Игровая Площадка Грешников» манила нас домой, а солнце светило так ярко, что освещало меня изнутри.
Добравшись до конца «Мили», мы сошли с дощатого настила на золотистый песок внизу. Мы впятером скрылись в тени под пирсом, забравшись в самое тесное и темное пространство в самом его конце, и тесно прижались друг к другу.
Рик прижался ко мне слева, а Чейз справа, и мы впятером подавили смех, когда звуки преследовавших нас мужчин приблизились, их проклятия из-за того, что они потеряли нас, заставили меня рассмеяться.
Маверик зажал мне рот рукой, широко улыбаясь. — Тише, красавица, — прошептал он, и мое сердце забилось по совершенно другой причине, когда я посмотрела в его темные глаза.
Мужчины, наконец, удалились, и Рик отстранился, открывая бумажный пакет, а мы впятером немного разошлись, усаживаясь на прохладный песок.
— Я так чертовски голодна, — вздохнула я, посмотрев на пакет с пончиками и застонав от исходящего от них аромата.
Рик и Фокс легко могли позволить себе купить их на деньги, которые давал им Папочка Арлекин, но они знали, что остальным из нас не нравится принимать их благотворительность, поэтому они предпочитали присоединяться к нам в воровстве. В любом случае, так было веселее.
Маверик открыл пакет и протянул его всем нам, и мы нырнули вперед, чтобы забрать свои трофеи.
Мы толкались и пихались, и я рычала, в то время как Джей-Джей игриво скрежетал на меня зубами, и наконец каждый из нас оказался с сахарным пончиком, еще теплым после обжарки, и заставляющим мой желудок урчать.
— Держу пари, это лучше того дерьма, которое тебе подали на завтрак в приюте сегодня утром, а? — Маверик поддразнил меня, когда я откусила огромный кусок и закрыла глаза, чтобы насладиться вкусом.
— Мне сегодня не разрешили позавтракать, — сказала я с полным ртом вкусняшки во фритюре. — Я превысила отведенное мне время в душе прошлым вечером, потому что мне нужно было вымыть голову, а вы знаете, какая Мэри-Бет сволочь в таких вопросах.
Все мальчики нахмурились, когда я призналась в этом, и внезапно я обнаружила, что являюсь объектом их пристальных взглядов: их глаза горели, заставляя мое сердце наполниться любовью к ним.
— Все в порядке. — Я пожала плечами. — На завтрак каждый день одна и та же старая дерьмовая овсянка, и все равно она не очень сытная. Ее всегда не хватает на всех. Кроме того, все остальные девочки в нашем классе постоянно говорят мне, что хотели бы иметь мою фигуру, так что, думаю, полуголодная жизнь мне на руку.
Моя шутка не удалась, и все четверо обменялись взглядами. Не то чтобы это было для них новостью, и Чейзу, возможно, приходилось хуже, чем мне, ведь его родители слишком часто оставляли его без еды из-за того, что у его бездельника-отца не было работы. Мама Джей-Джея тоже была та еще штучка, но, по крайней мере, она всегда следила за тем, чтобы он был сыт.
Я доела последний кусочек, и мой желудок заурчал достаточно громко, чтобы все услышали. Внезапно мне на колени положили четыре недоеденных пончика. Мои губы приоткрылись в знак протеста, но все они заговорили надо мной, требуя, чтобы я ела и не спорила. Чейз даже заверил меня, что сегодня он уже стащил себе завтрак, когда мы встретились взглядами, и я поняла, что он не обманывает меня.
Я должна была сказать «нет». Но вместо этого я просто улыбнулась, позволяя им сделать это для меня и купаясь в чувстве их любви ко мне, пока уничтожала остатки их пончиков, и все они сияли, как будто кормить меня было одним из их любимых занятий.