Фокс:
Сделай это.
Я стиснул зубы, зажав телефон в руке, и жадно глотал воду, сидя на полу боксерского ринга после третьего раунда с Терри. Пот стекал по позвоночнику, а боль в черепе от вчерашнего алкоголя наконец-то утихла, потому что ее место заняли ноющие мышцы.
Я подумывал отказать ему, я действительно, блядь, хотел это сделать. Но это был просто упрямый мудак во мне. Через несколько часов я достаточно успокоился, чтобы понять, что собираюсь сделать именно так, как он просил, потому что я знал, что он был достаточно психопатом, чтобы действительно вышвырнуть меня из «Арлекинов», если я не буду подчиняться каждому его слову, и мысль об этом была ужасающей. Я потеряю своих братьев, свой дом. И не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы этого не случилось.
Я вскочил на ноги, направляясь в кабинет и прося Брэнди дать мне немного пространства. Она вскочила из-за своего стола и, пошатываясь, вышла в спортзал на своих ярко-оранжевых каблуках, закрыв за собой дверь. Я плюхнулся на свое место и положил телефон на стол, чтобы записывать, как я прохожу тест на алкотестере, попутно показав Фоксу средний палец, а затем прекратил дуть в устройство, когда оно подало звуковой сигнал. Я показал ему низкий результат, на который он надеялся, и выключил камеру, прежде чем отправить ему видео.
Несмотря на то что я просидел так пару минут, беспокойство вернулось с новой силой, и чувство вины за Роуг снова начало терзать меня изнутри. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, мои инстинкты говорили мне, что ром был решением. Но сейчас это был не вариант. Так что мне оставалось только страдать от этого и ненавидеть себя.
К обеду, после того как я проработал каждый мускул своего тела, принял душ и переоделся в темно-синие шорты и белую майку, я понял, что должен поесть. Меня трясло от недостатка еды, и голова у меня чертовски кружилась. Прежде чем я успел решить, какое блюдо на вынос я собираюсь съесть в одиночестве на пляже, Фокс написал мне еще раз.
Фокс:
Приходи домой на обед. Теперь ты официально ешь всю свою пищу со мной.
Я обругал его себе под нос, а затем вылетел из спортзала и сел на байк, чтобы поехать домой.
Когда я вернулся в «Дом-Арлекинов», играла кубинская музыка, и я направился на кухню, обнаружив, что раздвижные двери открыты, а Фокс сидит во внутреннем дворике за столом под зонтиком, и перед ним разложены всевозможные виды хлеба, сыров, фруктов и салатов.
На нем были очки авиаторы «Ray Bans», которые отражали мой измученный вид, а Дворняга сидел у него на коленях, пока его небрежно поглаживали по голове, и, клянусь, пес сердито посмотрел на меня. Загорелая грудь Фокса выглядела так, словно этим утром ее позолотило солнце, а искусно нанесенные татуировки, разбросанные по его телу, казалось, сияли ярче, чем обычно.
— Угощайся, — сказал он, пододвигая ко мне через стол очень зеленый на вид коктейль. — И выпей это.
— Кто ты, моя мамочка? — Спросил я, подходя, чтобы сесть напротив него и осмотреть смузи.
— Мы оба знаем, что твоя мама никогда не готовила тебе ничего настолько вкусного, брат, — сказал он, не издеваясь надо мной, просто констатируя старые факты.
— Обед! — Джей-Джей выскочил во внутренний дворик, и Дворняга завилял хвостом, хотя, по какой-то причине, казалось, был рад остаться на коленях Фокса.
Я был почти уверен, что он стал носить лакомства в кармане, чтобы купить расположение щенка. Но я не думал, что я понравлюсь этой собаке, даже если у меня в кармане будет отбивная или ребрышко. Я не знал, откуда маленькому зверьку стало известно, что я несу ответственность за уход его хозяйки, но он знал. Я мог сказать это. И я клянусь, он хотел меня за это наказать.
Джей-Джей сел рядом со мной, взял тарелку и начал накладывать на нее еду.
— Ты готовишь нам еду только по воскресеньям. — Я прищурился, глядя на Фокса.
— Ну, тебе повезло, потому что теперь я буду готовить каждый твой прием пищи, — сказал Фокс, отправляя в рот виноградину и раздавливая ее зубами.
— Ты не обязан нянчиться со мной, — отрезал я, по-прежнему ни к чему не притрагиваясь, несмотря на то, что мой желудок заурчал, требуя еды.
— О, напротив, Эйс, я, блядь, обязан, — сказал Фокс, глядя на меня с вызовом во взгляде и потягивая свой коктейль. — Пей. Давай.
Я выдохнул, затем взял смузи и сделал большой глоток. На вкус оно было как задница вегана, но я осушил его до последней капли, затем вытер зеленую жижу со своих губ и схватил тарелку, доверху наполняя ее едой и ведя себя как дикарь, пока поедал все подряд. Если он хотел быть моим личным шеф-поваром, тогда ладно. Я не собирался жаловаться на это.