— Знаешь, людям обычно не по душе голая правда жизни.
Сам того не ведая, Фумия заглянул в самую суть. Ей тоже не по душе голая правда жизни. Она постоянно бежит от реальности. Превозмогая себя, сдерживает рвущиеся наружу слова. Тщетно пытается убедить себя в том, что регулярный секс с Тору — доказательство их любви. Стоя на нарядно сверкающей сцене, она боится заглянуть за темные пустые кулисы. Так чем же, черт возьми, она отличается от запертой в тесном панцире девочки-черепахи?!
Хинако рассматривала свое отражение в боковом зеркале. Большие яркие глаза. Тронутые помадой губы. Модный белый шарф трепещет на ветру. Красивая молодая женщина. Но разве внутренне она хоть немного отличается от прежней угловатой девочки-подростка?
Хинако закурила, и Фумия едва заметно нахмурился. Наверняка считает ее взбалмошной столичной вертихвосткой. Скорее всего терпеть не может такой тип девиц. Она испытывала странное болезненное удовольствие, предаваясь этим мазохистским мыслям.
— Скоро будет виден залив Ураноути.
— Ураноути? Это случайно не туда мы однажды ездили в гости к классной? Мы тогда еще несколько часов тряслись в автобусе по ужасной дороге. Кажется, это то самое место.
— Точно! — Фумия даже стукнул по рулю от возбуждения. — Здесь живут родители госпожи Тэкеути. Она из вежливости пригласила нас заезжать в гости на каникулах, а мы притащились с ночевкой всем классом. Только сейчас понимаю, что им тогда пришлось пережить!
Хинако расхохоталась. Она вспомнила, как они всем классом влезли в ярко-красный рейсовый автобус и помчались вдоль моря. Разъехаться со встречной машиной на этой дороге было целым событием: кондуктор выходил из автобуса и при помощи специальной дудочки регулировал движение. Казалось, море бьется у самых колес, лижет соленым языком дорогу. Она все время боялась, что автобус поскользнется и его унесет в море.
— Неужели это та самая дорога, которая меня так напугала? Теперь все здесь кажется другим, маленьким и нестрашным.
— Просто мы выросли.
На повороте две белые фигуры пересекали шоссе. Паломники. Хинако задумчиво разглядывала их силуэты, похожие на скользящие тени. В памяти снова всплыл образ Тэруко и худенькой, словно детской, фигурки позади нее.
Фумия резко затормозил, и Хинако подалась вперед. Супружеская пара в белых одеяниях, наспех надетых поверх повседневной одежды, уже растаяла в густых зарослях.
— Здесь что, проходит маршрут паломников?
— Да. Здесь они обходят полуостров Ёконами и затем движутся в сторону мыса Асидзути. Многие из восьмидесяти восьми святынь Сикоку лежат на линии побережья, но есть несколько и на самом кончике мыса. К ним особенно трудно подобраться. Современные паломники в основном ездят по святым местам на машинах или туристических автобусах, а раньше ходили пешком. Нелегко им, наверное, приходилось.
Тэруко тоже шла пешком. Шла пятнадцать раз подряд ради того, чтобы Саёри воскресла. Шла против часовой стрелки.
Фумия продолжал свою импровизированную лекцию:
— А ты знаешь, что, по одной из теорий, восемьдесят восемь святынь Сикоку возникли в тех местах, где проповедники аскетизма умерщвляли свою плоть на скалистых прибрежных тропах?
Кстати, выдающийся священник Кукай, его еще называют Кобо Дайси, тоже бывал здесь в конце восьмого века. А сейчас в этих местах пролегает путь паломников Сикоку. Видела, у них на соломенных шляпах написано «Два путника»? Это в том смысле, что они идут вместе с Кобо Дайси.
— Ты очень начитан…
Фумия усмехнулся:
— Просто мне это интересно. Я же все-таки историк-краевед. — Внезапно в его голосе засквозило лукавство. — Но только вот какой любопытный факт: маршрут паломников пролегал здесь задолго до практик Кобо Дайси. Получается, что с незапамятных времен по всему Сикоку ходили и возносили молитвы сотни людей. Раз за разом, обходя остров по часовой стрелке, они словно создавали вокруг него некий защитный ореол. Возможно, в том, что они обходят остров именно по часовой стрелке, заложен какой-то глубокий смысл.
Хинако едва слышно пробормотала:
— Дорога в царство мертвых ведет против часовой стрелки…
Фумия изумленно взглянул на нее:
— Что ты сказала?
Хинако плотно сжала губы. Странные слова, сказанные позавчера Тэруко, помимо воли сорвались с языка.
— Да так, просто вспомнила.
Некоторое время молча поразмыслив над ее словами, Фумия наконец промолвил:
— А знаешь, в этом что-то есть. Помню, как на бабушкиных похоронах родственники обходили гроб против часовой стрелки.