Дуг надеялся на скорое окончание операции. Не потому, что за две недели они не увидели ни единого черного лица, а потому, что заканчивались запасы рома.
— Когда-нибудь нам надо будет повторить это, — заявил надсмотрщик с плантации Холлистера, словно речь шла о походе на рыбалку. — Но тогда мы возьмем с собой кого-нибудь, кто здесь уже бывал.
Дуг закатил глаза. Он с самого начала предложил взять проводника и заплатить ему. Были же белые люди, которые вели торговлю с маронами, в большинстве своем мелкие мошенники, каждые пару недель с навьюченными мулами уходившие в горы в надежде заполучить как можно больше денег за несколько дешевых инструментов. И всегда нашлась бы пара «свободных» чернокожих, сидевших в Кингстоне в тюрьме, потому что их поймали за воровством. Губернатор, как правило, приказывал их потом повесить, хотя Дуг был уверен, что они с удовольствием спасли бы свою жизнь, проведя белых людей в горы. Однако этого он не предложил — слишком велика была опасность, что черные заведут их в засаду. Плантаторы же, казалось, склонялись к мнению, что Нэнни-Таун, как мароны называли горное село, в котором укрепились, находится за следующей развилкой дороги и там чуть ли не развешаны таблички с указателями.
— Скажите, а кто-нибудь знает, как мы отсюда теперь выберемся? — недовольно осведомился один из надзирателей, откупоривая последнюю бутылку рома из сахарного тростника.
Дуг схватился за лоб и вытащил свой компас. Неужели эти люди никогда не бывали где-нибудь дальше своих плантаций, а до этого никогда не выбирались из своих шотландских деревень?
В данном случае нужно было просто дать возможность лошадям самостоятельно искать дорогу. Его Амиго имел очень четкое представление о том, как он найдет свое стойло в Каскарилл? Гардене, да и остальные четвероногие стали двигаться намного быстрее, когда группа наконец-то отправилась в обратный путь. Всего лишь через три дня они добрались до Кингстона, где мужчин приветствовали, как героев.
— Убить мы, правда, никого не убили, но нагнали на этих парней основательного страху! — орал надсмотрщик Холлисте-ров. — В ближайшее время ни один из них тут не покажется!
Правда, их тут не бывало и раньше — мароны направляли свои атаки чаще всего на плантации, расположенные далеко в предгорьях, но сейчас это никого не интересовало.
Как бы там ни было, теперь Дуга начали хоть чуть-чуть признавать в Кингстоне. На одном из наспех организованных «праздников победы» он встретил нескольких купцов, занимавшихся импортом-экспортом, с которыми вполне профессионально поговорил о торговом праве, в то время как остальные члены экспедиции просто напивались. Ему быстро удалось убедить их в своих знаниях, и они не спрашивали Дугласа о наличии диплома до того, как попросить его проверить их договора и составить новые. После того, как он помог одному из мужчин в переговорах с Англией и указал на слабые места в законе, которые облегчали ему ввоз своих товаров на родину, о Дуге заговорили все. В будущем ему уже не надо будет сидеть без дела на плантации своего отца, а придется почти каждый день ездить верхом в Кингстон и зарабатывать собственные деньги.
Таким образом, Дуг вернулся в Каскарилла Гардене довольный собой.
На следующий день после церемонии обеа Нора проснулась с мучительной головной болью. Она раньше никогда не пила так много, как прошлой ночью, и уж точно ничего крепче вина или иногда бокала ромового пунша. То, что произошло у нее с Аквази, оказалось почти забытым из-за резкой боли и стука в голове, и ее состояние не улучшалось. Где же Маану? Почему она не появляется, чтобы помочь ей?
В конце концов, маленькая Манса по указанию Адвеа принесла ей нюхательную соль и положила ей на лоб мокрый платок.
— Маану завтра снова здесь, — сказала девочка.
Нора не слишком задумывалась над этим. Она предполагала, что Маану этим утром чувствует себя так же, как и она сама, что хотя и не оправдывало ее служебную халатность, но, по крайней мере, объясняло ее. Нора удивилась только тогда, когда Маану, на следующий день все-таки появившись на службе, была при этом такой же раздражительной и неразговорчивой, как в день приезда новой хозяйки на плантацию. Хотя, пожалуй, в этот раз было еще хуже — ведь тогда Маану просто напускала на себя равнодушный вид. А сейчас, казалось, она по-настоящему злилась на Нору.