Нора вздохнула.
— Мне было бы лучше, если бы никто не накладывал на меня проклятия, — пробормотала она. — И я действительно старалась. Но...
— Тебя никто не будет проклинать, — утешил ее Дуг, — наоборот, большинство рабов молится на тебя.
Нора фыркнула.
— Особенно Маану.
— Маану какая-то странная, — согласился Дуг. — Очень злопамятная, очень... ожесточенная. При этом я не знаю почему. С ней ведь тогда ничего не случилось. Аквази...
— Почему ты предал Аквази? — вырвалось у Норы. — Я имею в виду, что ты... Ты ведь не такой, ты...
— Что я? — искренне удивился Дуг. — Предал? Кто тебе такое рассказал?
— Ты оставил его в беде! — упрекнула Нора. — Это сказала Маану, и было непохоже, что она врет. Ты уехал в Англию, а...
— Ничто не влекло меня в Англию, Нора! — воскликнул Дуг, и молодая женщина вспомнила, что он уже когда-то очень резко отреагировал на такое замечание. — Я уехал не по своей воле!
— Однако ты и не сопротивлялся. Ты ничего не сделал для Аквази. Хотя он... он принадлежал тебе.
Последние слова Нора произнесла глухим голосом.
Дуг покачал головой. Затем взял Нору за руку и увлек ее на боковую дорожку. Этот разговор будет более длинным, чем путь к дому. Его сердце колотилось. Может быть, в этом и таилась причина сдержанности Норы. Он должен был выяснить, что рассказали ей Маану и Аквази.
— Боже мой, Нора, что же я тогда мог сделать? — спросил он. Ее рука, как и раньше, лежала в его ладони, и он надеялся, что она не отнимет ее. — Аквази и Маану, без сомнения, думали, что я всемогущ. Мне разрешалось все, что запрещалось им, я получал все, чего мне хотелось, я был белым...
— Ты был владельцем раба, — напомнила ему Нора. — Ты отвечал за него!
Дуг снова потер виски, в этот раз сильнее, чем обычно.
— Неужели твой отец никогда не дарил тебе пони, Нора? — настойчиво спросил он. — Или собачку? С серьезным лицом предупреждая, что теперь ты за нее отвечаешь.
Нора кивнула, но тут же хотела что-то возразить. Однако Дуг не дал ей этого сделать. Он спешил продолжить.
— Если бы эта лошадь однажды сбросила тебя или собака укусила, тогда бы все выглядело по-другому, не так ли? Тогда твой отец продал бы животное, невзирая на то, что ты к нему привыкла...
— Аквази — не животное! — возмутилась Нора.
— Нет, он был ребенком! — воскликнул Дуг. — И я тоже. Мне было десять лет. Мне вообще не мог принадлежать никакой раб, так же, как тебе — твой пони или твоя собачка. Что я должен был сделать, Нора, что?
— Тебе было десять лет? — Нора ошеломленно посмотрела на него. — А я думала... Тебя же послали в Оксфорд, в университет. Я думала, что тебе было не меньше шестнадцати. Маану...
Она запнулась. Нет, тут что-то было не так. Маану ничего не говорила о возрасте мальчика, когда это произошло. Так что ничего неправдивого тут не было, наоборот. Нора из ее рассказа должна была сделать вывод о том, что и Дуг, и Аквази были тогда еще детьми. Девушка рассказывала об уроках чтения. «Я умею это не очень хорошо... я ведь тогда была еще маленькой...» Маану была на шесть лет моложе Аквази и Дуга, значит, если бы мальчиков разлучили в возрасте шестнадцати лет, ей должно было быть десять. Нора в десять лет давно бы уже научилась читать.
— Шестнадцать! — Нора и Дуг уселись было на бревно, но молодой человек тут же вскочил и взволнованно заходил взад-вперед. — Как ты могла в это поверить? Боже мой, в шестнадцать лет мы ведь уже не были бы такими дураками! Мы бы не выдали себя. И если бы это обнаружилось, то мы сбежали бы вдвоем. В горы, на свой страх и риск, к маронам, чего бы это ни стоило. Но тогда... Мой отец накрыл нас, Нора, когда я был болен. Точно так же, как и Маану, наверное, такая же простуда, только я, конечно, лежал в своей комнате, а мама Адве держала свою дочку на кухне. Аквази сидел возле меня и читал мне вслух книгу. Какую-то историю про пиратов. При этом можно было бы спастись, если бы мы подозревали, что нас ожидает. Он, в конце концов, мог бы сказать, что только притворяется, что читает, а на самом деле просто придумывает эту историю. Однако, когда отец вошел в комнату и спросил его, Аквази с гордостью объяснил, что он, разумеется, умеет читать, и тут же продемонстрировал свое умение. И это навлекло на нас беду. Меня с ближайшим кораблем отправили в Англию, в интернат. А Аквази... Я думал, что отец продаст его. Он ведь был воспитан в качестве домашнего негра, и за него дали бы много денег. И я всегда утешался тем, что домашним неграм жилось неплохо. Но послать его на плантацию... в возрасте десяти лет... Он, наверное, прошел через ужасные испытания, и это настоящее чудо, что он вообще выжил. Только я в этом не виноват, Нора! Я так же плакал и кричал, как и он. Но я не виноват в том, что кожа у меня другого цвета. Я не несу вины за решение моего отца. И я клянусь Богом, Нора, с тех пор, как я снова здесь, с тех пор, как я увидел рубцы на его спине, с тех пор, как он обращается со мной, словно... с врагом... я каждый день думаю о том, что бы я мог сделать, чем бы я мог ему помочь.