Та отмахнулась.
— Оставь, Дуг, ты же не веришь в то, что леди из Кингстона никогда не слышали о борделях. Ты должен будешь его уволить, Элиас, когда мы найдем его! — Ей было трудно говорить со своим мужем.
— И не только это, — добавил Дуг— — Ты должен будешь доложить о нем властям. Ребенок умер, отец. В принципе, этого человека надо бы повесить!
В конце концов, Элиас с неохотой согласился уволить виновного, если Нора и Дуг назовут его имя.
— Но только тогда, когда он сам признается, — добавил он. — Иначе это будет выглядеть как поощрение доносов. Дай негру палец, так он отхватит целую руку.
Дуг скривил лицо.
— Не беспокойся, отец, когда я найду этого человека, он мне во всем признается.
— Почему ты ничего не говоришь, Маану, ты же все знаешь! И Дуг, и я на вашей стороне. Мы...
Нора уже полчаса уговаривала свою служанку, но Маану реагировала только ужасным хриплым смехом.
— Миссис не хотеть это совсем знать, — заявила она на пиджин-инглиш, прекрасно зная, что это доводит хозяйку до белого каления. — Лучше, если миссис забудет. А тем более, баккра Дуг...
Из Маану ничего нельзя было вытянуть, и при этом она оставалась стоически спокойной. Попытка же добиться каких-либо сведений от Адвеа закончилась рыданиями и криками.
— Я ничего не говорить! Меня нельзя заставить! Пусть даже бить... Не бить меня, пожалуйста, миссис! Было неправильно, миссис, я не должна была звать миссис...
Нора отчаянно пыталась успокоить повариху, объясняя, что не собирается ее бить или как-то по-другому издеваться над ней.
— Но тебе же должно быть понятно, Адвеа, что этот мужчина, может быть, сделает то же самое еще раз. Боже, Адвеа, у тебя же самой есть маленькая дочь!
Упоминание о том, что преступление может повториться, как будто прорвало плотину. Адвеа разрыдалась и в ужасе начала орать так, что Норе оставалось лишь просто сидеть рядом с ней, ничего не соображая, и гладить рабыню по плечу. Повариха, казалось, не замечала ее прикосновений. Она рыдала, всхлипывала и жаловалась до тех пор, пока Элиас раздраженным голосом не потребовал свой обед. Тогда она взяла себя в руки и пошла к плите. Нора ни на йоту не приблизилась к своей цели.
— Адвеа знает все, и Маану тоже. И обе они умирают от страха, пусть даже последняя этого не показывает. Но они скорее позволят выпороть себя плетьми, чем что-то скажут, — объяснила она Дугу во время совместной конной прогулки. Таиться при этом не имело смысла: побережье все еще находилось под водой. А на плантации было полным-полно рабов, которые пытались наряду с обычной работой восстановить свое жилье, и белых, которые грубо заставляли их сначала строить дома для надзирателей.
Дуг наморщил лоб.
— Ну, в борделях в Кингстоне тоже никто ничего не знает, — сообщил он о собственном расследовании. — Конечно, время от времени попадаются типы, которые грубо обходятся с женщинами, но с нашей плантации вроде никто к этому отношения не имеет.
— Этот человек нагоняет упущенное здесь, — сказала Нора. — При этом ты не знаешь худшего. Салли не единственная. Я говорила с баарм мадда, и та сказала, что в Каскарилла Гардене умерло несколько девочек. Точнее, трое за последние... Ну да, тут трудно точно сказать, потому что черные женщины не считают годы по календарю. Но я бы сказала, за последние десять лет... Одна — из-за выкидыша, как Салли, другая утонула, купаясь в пруду, хотя совершенно точно хорошо умела плавать. А еще одна повесилась.
— Десять лет? — спросил Дуг. — Ну, тогда, по крайней мере, я не попадаю под подозрение, как преступник.
Нора ошеломленно уставилась на него.
— Тебя вроде никто ни в чем и не подозревал! — сказала она затем.
Дуг тронул свой лоб.
— Почему нет? — спросил он. — Судя по тому, как ведет себя Маану! Она, кажется, видит во мне воплощение всех сил зла.
Нора невесело рассмеялась.
— Ты в этом смысле всего лишь на втором месте, — поддразнила она его. — Абсолютным воплощением зла является баккра.
И лишь позже она задумалась над тем, что сказала. И тут же отбросила эту мысль. Элиас женился на ней, а до этого был женат на матери Дуга. Он был грубым мужчиной, но с ней самой всегда обращался с уважением. Никогда на ней не оставалось ни единого синяка, даже после того, как он приходил к ней ночами, и, как бы там ни было... Элиас не мог быть этим человеком. Нет.
Расследования Дуга и поиски Норы не принесли никаких результатов, и на следующие несколько недель в Каскарилла Гардене опять воцарилось видимое спокойствие. Новое поселение рабов возникло на возвышенном месте, слуги переселились из домов и конюшен в свои хижины; Нора снова начала заниматься лечением больных, устроив в их поселении настоящий маленький лазарет. Она каждый день приходила в поселок чернокожих и при этом особое внимание уделяла очень молоденьким девочкам. Их было не много, и одной из них была Манса, младшая дочь Адвеа. Но за нее Нора особенно не боялась. В конце концов, малышка почти все время проводила со своей матерью. Видимо, Элиас планировал сделать ее преемницей Адвеа, и та целыми днями помогала матери на кухне, обучаясь кулинарному мастерству.