Через несколько недель после смерти Салли Нора встретила Мансу в доме, где та полировала мебель в салоне.
— Как хорошо ты это делаешь, — дружелюбно похвалила Нора. И действительно, передвижной столик, который только что отполировала девочка, редко блестел так ярко. — Ты хочешь теперь помогать нам в доме?
Манса серьезно кивнула.
— Мама Адве говорит, должна. Потому что больше нет домашних девочек...
Она печально посмотрела на Нору. Салли и утонувшая Энни были ее подругами.
— Да, — сказала Нора. — Но, может быть, я поговорю с баккра и мамой Адве. Конечно, некоторые из полевых рабов с удовольствием работали бы в доме.
Без сомнения, это было именно так. На плантациях сахарного тростника трудилось меньше женщин, чем на табачных или хлопковых полях, потому что работа была слишком тяжелой для них. Даже мужчины умирали в молодом возрасте, а женщины редко выдерживали больше пары лет. И, разумеется, на Ямайке постоянно ощущалась нехватка черных рабочих: работорговцы в первую очередь поставляли рабов на острова побольше, и на те, которые находились в центре моря, как Барбадос, например. Поэтому крепких молодых женщин также посылали на поля, и они, естественно, хватались за любую возможность повыситься в звании до домашней рабыни. Однако здесь уже часто возражали старые домашние слуги. Каких-то приблудных африканцев, как выражались эти осознающие важность своего положения повара и личные слуги, они признавать не хотели. Нора могла только надеяться, что Адвеа была иного мнения.
Она решила в ближайшее время посмотреть, кто из женщин в поселении рабов мог быть пригоден для работы в качестве домашних служанок, чтобы Манса как можно быстрее могла вернуться поближе к матери. Но кое-кто уже опередил ее в намерении поговорить с Адвеа.
Нора в этот раз не собиралась подслушивать, но не услышать сердитый голос Маану из садового павильона было невозможно. Девушка громко спорила со своей матерью. Нора из любопытства оставила свой домик и пошла на террасу, чтобы лучше разобрать ее слова.
— Не Манса! Она должна оставаться в кухне, так было договорено! Она будет поварихой, а не... Мама Адве, ты не должна этого терпеть! Не Манса!
— Что я должна делать, Маану? Возражать баккра?
Голос Адвеа был не таким громким, как обычно в те моменты, когда она ссорилась с дочерью. Он был скорее потерянным и безнадежным.
— Что-то ты должна сделать. Просто не посылай ее в дом. Попроси миссис, чтобы она послала в дом пару полевых негров, это же нетрудно — научить их, как надо полировать мебель. Но не спускай глаз с Мансы! Не Манса, мама Адве, только не Манса!
— А если будут настаивать? Если хотят? Ничего мы не можем сделать, Маану, совсем ничего...
Голос Адвеа был глухим. И тут в голове Норы забили колокола тревоги. Похоже, что Маану волнуется не только потому, что девочка-служанка в комнатах занимала низшее положение по отношению к поварихе. Скорее ее слова прозвучали так, словно Маану испытывала страх за свою сестру. И Адвеа, казалось, чувствовала то же самое. Значит, речь здесь шла о мужчине, который изнасиловал Салли. Один из домашних слуг? Кто-то, кто имел доступ к девочкам, когда Адвеа не могла за этим следить? Но чернокожего женщины выдали бы. А белые мужчины… Только двое белых мужчин жили в этом доме.
Нора в смятенных чувствах вернулась к своей книге, но читать больше не могла. Может быть, ей нужно сразу же позвать Маану к себе? Теперь девушка должна была заговорить. Нора высказала бы ей все подозрения прямо в лицо. Однако сначала ей надо было успокоиться самой. Она решила вечером поговорить с Маану. До тех пор она должна была подумать еще и о том, как ей сказать об этом Дугу. И что делать дальше.
Нора провела целый день в крайнем напряжении, а за ужином не могла проглотить ни кусочка. Элиас этого не заметил, но Дуг посмотрел на нее озабоченно, и ей пришлось сослаться на недомогание.
— Я сейчас просто пойду наверх и лягу, — сказала она со странной, вымученной улыбкой. — Пусть Адвеа пришлет мне Маану, чтобы та мне помогла. Я чувствую себя не очень хорошо.