— За это тебя повесят!
— Она ударила его утюгом в... мягкие части тела? — спросил Дуг.
Несмотря на серьезность ситуации, ему пришлось держать себя в руках, чтобы не улыбнуться. Пожалуй, старый развратник получил именно то, что заслужил.
— Так я понял ее отца, — ответил Квадво.
Он указал на Маалика, который стоял на коленях рядом с ним. Голос Квадво звучал чрезвычайно встревоженно.
— И девушка тоже сказала что-то подобное, — добавил МакКлауд. — Тогда я толком ничего не понял, зато теперь...
Дуг коснулся пальцами виска.
— Да, для нее все обернется плохо, — пробормотал он и повернулся к Маалику, который, выпив большой стакан рома, посмотрел на мир с некоторой надеждой. С надеждой, которую сейчас его хозяин должен был уничтожить.
— Мне очень жаль, Маалик, но если Алима действительно нанесла Холлистеру тяжелые ранения, и, тем более, если он умрет, то я не смогу ее защитить.
Маалик издал звук, похожий на рыдание.
Дуг сокрушенно вздохнул.
— Она является моей собственностью, и я могу защитить ее от своевольных наказаний. Но в случае убийства в дело вступает закон короны, все равно, раб это или свободный человек.
— Она хорошая девочка... — плакал Маалик.
— Она всего лишь защищалась, — заметил Мак-Клауд.
Дуг скривил лицо.
— Сначала ей должны поверить. Более того, она должна доказать, что он хотел ее изнасиловать. И даже если бы она это смогла — кому из вас надо объяснять, чего стоит честь какой-то негритянки.
Мак-Клауд опустил голову. Квадво пытался что-то объяснить Маалику на абсолютно непонятном для Дуга голубином языке.
Фортнэм выпрямился.
— Как бы там ни было, нам сейчас как-то нужно справиться с ситуацией. Лучше всего будет, если я завтра сначала поеду туда и посмотрю, что там произошло. Может быть, дела не так уж плохи. А в случае чего... Девушка должна сейчас же собрать свои вещи, а ты, Квадво, объяснишь ей, как обойти Кингстон стороной, чтобы попасть в горы.
— Вы хотите..? Она должна..? Вы хотите отпустить ее на свободу?
Ян Мак-Клауд смотрел на Дуга, ничего не понимая, и Квадво был удивлен не меньше.
Дуг пожал плечами.
— Если ее повесят, я тоже потеряю ее. — Его словами говорил прагматизм. — И, кроме того, меня будет мучить совесть. В конце концов, это моя вина, мне нельзя было отпускать ее из этого дома.
— Но если это станет примером для других...
Ян Мак-Клауд не был жестоким человеком, однако дать рабу возможность сбежать, более того, побуждать его к этому...
— Она не захочет никуда уходить, — возразил Квадво, — подумайте сами, баккра, молодая девушка, совершенно одна, в Блу-Маунтинс...
Дуг закатил глаза.
— Маану тогда тоже...
— Но Алима — не Маану, — покачал головой Квадво. — Алима всегда была под защитой, всегда была вместе со своей семьей, и, кроме того, этот смешной бог... — Что касалось ислама, то проповедник и колдун-обеа здесь сходились во мнениях. — Ей не разрешали участвовать в обрядах обеа. Она боится даже смотреть на мужчин. И тут ей надо убегать в горы — к воинам-маронам?
Дуг вздохнул. Разве он не предчувствовал, что сделка с Холлистерами дорого обойдется ему?
— Значит так, Квадво, объясни Маалику дорогу в горы. Пусть, ради Бога, исчезнут все вместе, вся семья. Но только в том случае, если по-другому будет никак нельзя.
Он встал. Ян Мак-Клауд все еще не мог прийти в себя и ничего не понимал, а Квадво смотрел на своего хозяина с новым уважением, почти с благоговейным страхом.
— А что будет, если сегодня ночью случится еще что-нибудь? — в конце концов, спросил Мак-Клауд. — Если кто-то из высокопоставленных чинов...
Дуг покачал головой.
— Я считаю, что это вряд ли возможно. У леди в голове будут совсем другие заботы, а лорду тем более будет не до подачи заявления. Красные мундиры прибудут сюда не раньше завтрашнего дня. Но если все же кто-то здесь появится — девушки здесь не было! Она могла спрятаться где угодно, но сюда она не возвращалась. Только не смотрите на меня с таким ужасом, Мак-Клауд! Нам поверят, я пользуюсь репутацией человека, достойного доверия. А если губернатор будет сомневаться, он всегда сможет отдать приказ обыскать поселение рабов.
Чуть позже Алима и ее семья исчезнут. Рабы стоимостью более пятисот фунтов каждый. Дуг и правда, не собирался сочувствовать лорду Холлистеру.
До следующего утра действительно ничего не случилось, однако Квадво уже оседлал Амиго, когда Дуг пораньше зашел на конюшню. Вид у него был очень озабоченный. Алима и Хадиджа проплакали всю ночь. Женщины не хотели убегать в горы, да и Маалик, собственно, тоже. Дуг схватился за голову. Еще один урок для него, о котором ему хотелось бы поговорить с Норой. «Тогда они, может быть, останутся тут добровольно...» В той беседе Нора высмеяла его, когда он упомянул о такой возможности.