Шли часы. Нора ждала, а в это время Дуг у нее на руках становился все слабее. Плоть по краям ран вздулась и воспалилась, температура росла. Если Норе в ближайшее время не удастся ничего предпринять, то рана на ноге загноится. И тогда Дуг может в лучшем случае потерять ногу. Он почти все время пребывал в бессознательном состоянии, и Нора надеялась лишь на то, что ему снятся красивые сны. Как тогда, в Лондоне, она рассказывала ему о своих мечтах, любви, побережье моря, и ей казалось, что он слышит ее. Она говорила нежным голосом со своим любимым, а мысленно проклинала Аквази, королеву, Бога и всех на свете духов. Может быть, какое-то высшее существо посчитало забавным, что вся ее жизнь идет по кругу, может быть, она просто не в состоянии уйти от своей судьбы. Холод в лондонском Ист-Энде, а теперь раскаленный спертый воздух в этой бамбуковой хижине на Ямайке. Она пересекла полмира, чтобы увидеть, как из ее объятий снова, в никуда, уходит чья-то жизнь.
И в какой-то момент Нора уже не понимала, бодрствует она или спит, и является ли свет, который среди ночи появился на входе в хижину, только плодом ее воображения или же существует в действительности. И эти черные руки, которые приподняли пребывающее в лихорадке тело Дуга и отняли его у нее, — руки духов или живых людей?
— Он мертв? — устало прошептала она.
Кто-то успокаивающе убрал с лица Норы ее волосы.
— Нет. Но я хочу забрать его отсюда. Здесь очень жарко, душно и воняет.
Голос Толо. Где-то в закоулках души Нора даже повеселилась над тем, что именно старая колдунья говорит о вони. Но это было правдой: коровий навоз, с помощью которого укрепили тюрьму Норы и Дуга, был еще свежим, и от него исходил резкий неприятный запах. Нора до сего момента почти не воспринимала его.
— Тебя вызвала Маану? — устало спросила Нора. Сейчас ей надо было встать и идти вслед за Дугом, которого кто-то куда-то уносил. Но она не знала, хватит ли у нее сил. Она два дня подряд сидела почти без движения, чтобы уберечь Дуга по крайней мере от соприкосновения с грязным полом. Теперь у нее затекло все тело и конечности ужасно болели.
— Нэнни позвала меня, — сказала Толо и помогла ей встать на ноги. — Идем, мы отнесем его в твою хижину. Там лучше.
— Ты сможешь ему помочь?
Нора на ощупь, держась за руку Толо, пробралась к выходу. Была ночь, однако ярко светил месяц и на небе не было ни единого облачка, несмотря на то что был сезон дождей. Двое мужчин несли Дуга на носилках. Нора видела, что его глаза открыты. Он смотрел на небо.
Толо пожала плечами.
— Я попытаюсь. Ты попытаешься. Нэнни попытается. Если боги захотят, он будет жить. Если нет...
Нора кое-как пришла в себя, только когда они дошли до ее хижины. Принцесса, которая спала там вместе с Дэдэ, с готовностью уступила место, освободив кровать, которую Нора несколько лет назад с большим трудом смастерила себе из бамбука. Она не хотела спать на полу на циновках, как чернокожие, и Принцесса этого тоже не любила. Однако сейчас она поспешно искала подушки и одеяла, пока мужчины укладывали израненного Дуга на кровать. Нора обняла свою дочь и расплакалась, но сразу же взяла себя в руки, когда Толо собралась смазывать раны Дуга какой-то скверно пахнущей мазью.
— Сначала его нужно помыть, Толо, — сказала она решительно. — Я знаю, ты невысокого мнения об этом, и, может быть, вода в Африке действительно грязная, но здесь вода родниковая, она чистая и свежая. И у меня есть мыло.
— Я могу помочь? — спросила Принцесса. Она с сочувствием и безнадежностью смотрела на лежащего на кровати мужчину, который был ее последним баккра.
Нора кивнула.
— Разведи огонь и согрей воду, нам нужен будет мыльный раствор. И чай... От высокой температуры помогает ивовая кора.
Она с несчастным видом вопросительно посмотрела на Толо. Здесь, в Нэнни-Тауне, у нее не было коры ивы. В поместье Каскарилла Гардене она заказывала себе это средство из Англии.
— Мы берем горькое дерево, квассию, — сказала Толо. — У меня есть немного здесь...
Она вытащила какую-то настойку из своей корзины.
— А у нас есть... ром из сахарного тростника? — спросила Нора. Когда она вспомнила о калебасах в руках мужчин на площади для казни, ей стало плохо, однако рецепт доктора Мэйсона — щедро поливать большим количеством спирта открытые раны — оправдал себя десятки раз.
Толо ухмыльнулась.
— Это у меня всегда есть, — сказала она. — Нэнни распределяет его, но я гоню себе свой спирт. Иначе ночи проходят слишком одиноко...
Пока Нора очищала раны Дуга, а Толо вливала в него горькую жидкость, появилась королева. Нора с удивлением посмотрела на нее. Кроме той ночи перед рождением Джефа, она никогда не видела Грэнни Нэнни нигде, кроме ее хижины или площади для собраний. Нора заставила себя почтительно поклониться ей.