Бобби покачал головой и скромно улыбнулся.
— Запрещать мне никто не запрещал, — подтвердил он и сразу же выложил свою обширную исповедь. — Поэтому я позже пришел в доки, чтобы отдать письма, — закончил он, робко взглянув на Симпсона, который сверлил его злобным взглядом. — Но Ист-Энд, эта местность возле Темзы, я же не мог позволить, чтобы молодая леди пошла туда одна. И я не спускал с нее глаз, сэр! И позже...
— Ты поддерживаешь с ней контакт? — спросил Рид. В его голосе слышалась ярость, но и облегчение.
— Некоторым образом, — пробормотал Бобби. — В любом случае ей хорошо.
Томас Рид потер виски.
— Ну, тогда давай убедимся в этом. Все немедленно приступают к работе, господа. А ты поедешь со мной, Роберт, и покажешь моему кучеру дорогу, если уж так хорошо ориентируешься в районе Ист-Энда.
После того, как ушел доктор Мэйсон, Нора и Саймон оставили весь этот печальный мир за стенами своей мансарды. Саймон умирал, однако Нора гнала мысли о смерти силой своей воли и своих мечтаний. Ее истории уводили их двоих на побережье чудесного острова в Карибском море. Тихим голосом Нора рассказывала о гамаке, который она плетет из пальмовых листьев. Они лежали в нем вместе под тропическими деревьями, их качал ветер, их ласкали солнечные лучи, проникавшие сквозь листья и рисовавшие узоры из света и тени на их голой коже.
Нора теперь вставала лишь для того, чтобы не дать погаснуть огню в камине. Она все время держала Саймона в своих объятиях, рассказывала о своих мечтах и тихо пела песни любви, которые убаюкивали его. Саймон большую часть времени спал, но, когда она гладила его, находил ее руку и целовал. Нора не считала ни часы, ни дни, она больше не прислушивалась испуганно к его дыханию и не вздрагивала, когда он кашлял. Больше не было ничего важнее, чем быть вместе, на свете были только они вдвоем, их остров и шум прибоя на побережье.
Но однажды, в ночь на понедельник, когда Нора хотела потушить последние свечи, Саймон вернул ее к действительности.
— Что ты будешь делать, когда все закончится? — прошептал он. — Когда я... Ты вернешься назад в Мэйфер? Ты веришь, что твой отец простит тебя... и меня?
— Это никогда не закончится, — решительно ответила Нора и поцеловала складочку на его лбу — следствие усилий и забот. — Ты всегда будешь со мной. Все уладится. Должно уладиться. Я тебя очень люблю.
— Ты должна забыть меня, — сказал Саймон. В его глазах стояла вся боль мира, и он с трудом выжимал из себя слова. — Я умираю, Нора. Но ты живешь. Ты еще такая молодая. Ты полюбишь кого-нибудь другого.
Нора покачала головой.
— Никогда. Мы всегда будем вместе. Я удержу тебя на этом свете, любимый. Я не дам тебе уйти. Не бойся.
— Я не боюсь, — прошептал Саймон. — Если бы я мог... Если бы я только мог... Я бы никогда не покинул тебя, Нора. Я всегда буду любить тебя...
Она погладила его по лицу пальцами, потом губами, как будто хотела навсегда запомнить его.
— Ты меня не покинешь, — нежно сказала она. — Вспомни об истории с духами. Негры на островах называют их лоа или дуппи.
Саймон слабо улыбнулся.
— Они образуются из дыма, который поднимается из могил...
Эта история была описана в одной из его книг, и в свои счастливые дни они вместе испытывали страх, когда он рассказывал ее Норе.
— Вот видишь! — сказала Нора. — Ты вернешься, мы сможем всегда быть вместе в наших мечтах, на наших островах.
Саймон сжал ее руку.
— Так отвези меня туда, Нора, — выдохнул он, — хоть когда-нибудь отвези меня туда...
Когда Саймон издал свой последний вздох, Нора спала, и ей снился рай на побережье. Она держала любимого за руку, а Саймона уносили волны. Маковый сироп, который Нора дала ему выпить вечером накануне, избавил его от мук смертельной агонии.
Когда Нора проснулась, еще теплое тело Саймона покоилось в ее объятиях, но не слышно было тяжелого дыхания. Лицо его было спокойным и красивым, наконец-то освобожденным от болей и забот. Нора знала, что все закончилось, но пока не ощущала ни боли, ни печали. Его глаза были закрыты, и она поцеловала его веки. Она не могла и не хотела выпускать его из своих объятий. Она удержит его хоть чуть-чуть, хоть на короткое время. В последний раз она хотела ощутить его тело, чтобы никогда не забыть чувство, которое испытывала, когда ласкала любимого.
Но в конце концов, волшебство закончилось. Смерть Саймона высвободила душу Норы из кокона, который любовь соткала вокруг них. Остров их мечтаний поблек, и Нора снова увидела убогую комнату, в которую с трудом проникал серый утренний свет. И впервые за два дня услышала то, что обычно происходило за пределами мансарды, — знакомую злобную ругань миссис Пэддингтон, которая, очевидно, приветствовала какого-то гостя.