Эйнар сидел в высокой душистой траве и держал в загорелых руках письмо с почтовым штемпелем северного города. Письмо безжизненно повисло, потому что Эйнар не умел читать и буквы не имели для него никакого смысла. Но отец объяснил их значение, и Эйнар размышлял о том, как простые символы на бумаге могут причинить столько боли.
Письмо ему передал дед несколько дней назад, когда Эйнар был у него в лавке.
Уже два года – с тех пор как Эйвинд покинул остров – за покупками в Арендал ездил Эйнар. Какое-то время этим занимался Арне – он не хотел, чтобы Эйнара захватили те же иллюзии, что и старшего сына. Старый Финн Хёбаак, к сожалению, больше не мог помогать – он ушел в мир иной. Но маяк и обучение Эмиля требовали постоянного присутствия Арне на острове, и поэтому он сдался и позволил Эйнару каждые три недели ездить за продуктами.
– Имей в виду, если я почувствую запах алкоголя, когда ты вернешься, клянусь, ты до конца жизни больше не сядешь в лодку! – сказал отец Эйнару, когда тот в первый раз собирался в город. Арне пребывал в уверенности, что, заставив сына держаться подальше от таверн, он убережет его от неприятностей и глупых идей.
И Эйнар послушно обходил таверны стороной. Он оставался равнодушен к акевиту и не интересовался болтовней с завсегдатаями таких заведений – по большей части пьяницами и лжецами. Однако в городе ему нравились движение, суета, экипажи, лошади, магазины, оживленность людей, которые, казалось, всегда находили чем заняться и куда пойти. Он приходил в восторг, просто наблюдая за жизнью улицы, пока приказчик в лавке деда собирал и укладывал нужные ему вещи.
Но, несмотря на эмоции и впечатления, которые дарил ему город, он ни за что не хотел бы переехать сюда. Ему достаточно было изредка бывать здесь и знать, что, когда он работает по дому или готовит ужин для отца и брата, где-то, на другой стороне пролива, в большом городе, люди спешат, пьют, едят, покупают дорогие платья, дерутся, ухаживают за женщинами, расстаются, одним словом – живут. Он наблюдал за горожанами с любопытством, но без зависти и тоски. «До следующего раза», – говорил он себе, когда пора было возвращаться, и шел к морю, радуясь тому, что у него был особенный день, но скоро он вернется в тишину своего острова. «До следующего раза!»
Из той последней поездки Эйнар вернулся с посланием. От него не ускользнуло беспокойство, мелькнувшее в глазах деда, когда тот передавал ему конверт. Но Эйнар решил, что это связано с какими-то личными страхами, печалями или заботами старика, а никак не с письмом. Получение писем с Большой земли стало для семьи Бьёрнебу обычным делом. Это случалось десятки раз, и все сообщения были связаны с маяком – вроде навигационных инструкций или уведомлений о проверке. И каждый раз после прочтения очередного послания Арне доставал из сундука со своими инициалами табличку шведского инженера, чье имя он напрочь забыл, и вешал ее над дверью маяка. На табличке был изображен герб немецкой герцогской династии Гольштейн-Готторпов, претендовавшей на королевскую власть в Швеции. Эту табличку Пелле Йолсен снял, взяв с Арне обещание, что тот спрячет ее и будет доставать только во время официальных визитов.
Но однажды вице-доминус его королевского величества прибыл для проверки без предварительного уведомления. Арне поспешно послал Эмиля за мемориальной доской, а сам принялся отвлекать чиновника разговорами. Мальчик тут же понесся в дом, раскрыл сундук и схватил доску, завернутую в ткань. Он отдал ее Эйвинду – тот поднялся на стремянку и кое-как прикрепил ее к выступу стены. «Идут!» – крикнул Эйнар, следивший за дорожкой, и когда наконец вице-доминус, обеспокоенный такой неуместной задержкой, подошел ко входу в маяк и поднял голову, то поразился. В спешке Эмиль схватил первый попавшийся сверток, полагая, что он единственный, а Эйвинд даже не обратил внимания на то, чтó приколачивает к стене. Над дверью маяка висел не шведский королевский герб, а парадный портрет супружеской четы Йолсенов – тот самый, что прежде красовался над камином, а после смерти Гюнхиль пылился в сундуке.
Однако в этот раз на конверте не было печатей Королевского морского флота, а отправитель был незнакомый.
Недолго думая, Эйнар сунул письмо в карман старой куртки и забыл о нем. А вспомнил только пять дней спустя, когда его куртка упала с железного крючка и конверт вывалился.
Эйнар удивился, поднял его и передал отцу: Арне читал неважно, но всё же мог складывать буквы в слова.