Дверь распахнулась, и вместе с холодным ветром в теплый дом вошла молодая беременная женщина, укутанная в платок. С ней пришел румяный молодой человек. Они улыбались – просто так, непонятно кому. Парень держал корзину, с краев которой свисали головы петушков.
– Наш сын, Мортен. И его жена Лив. Скоро она нам подарит еще одного внука, – с нескрываемой гордостью сообщил хозяин дома.
При этих словах молодая женщина положила руки на живот и погладила его.
Бундэвик радушно посмотрел на всех и снял наконец шляпу.
– А я – Сверре Бьёрнебу, – представился смотритель маяка.
В памяти Бундэвика возродились утраченные, казалось, навсегда воспоминания. Ясные, четкие, они всплывали одно за другим. Он замер, потрясенный, и произнес:
– Сверре Бьёрнебу? Так?
– Именно так.
– Чтоб меня! Вот почему мне показалось, что я видел тебя прежде!
– Что вы имеете в виду?
– Сверре Бьёрнебу! Как же я мог не узнать тебя? Ах, ну да. Борода. Дело в ней. Твоя седая борода сбила меня с толку. Чтоб меня! – повторил он.
– Будьте добры, объясните, в чём дело, – настаивал Сверре. – И выражайтесь помягче, – добавил он, указывая гостю на женщин и детей.
Журналист медленно расправил плечи.
– Я Нильс Бундэвик, – сказал он, глядя Сверре прямо в глаза, словно пытаясь увидеть в них свою юность. – Университет Кристиании. Философский факультет.
Время для Сверре как будто остановилось. Наконец и он понял, почему этот человек показался ему знакомым. В памяти возникли образы: столица, два молодых студента… Вот они дожидаются известного политика у здания парламента и вместе возвращаются домой, в квартирку у реки, а вот на собраниях левого движения читают и комментируют великих философов.
– Бундэвик! – воскликнул он после долгого молчания. – Это невероятно!
– Вот уж точно! – ответил Нильс. – Невероятно! Старик, давай обнимемся!
И они обняли друг друга – как во времена юности, когда были студентами, а перед ними открывались сотни возможностей и нужно было только не упустить их.
– Вот что, – обратился Сверре к семье и еще раз обнял друга. – Я хочу представить вам человека, который был мне как брат. Герр Нильс Бундэвик!
Девочки захлопали в ладоши от радости.
Мортен подошел и пожал гостю руку:
– Рад знакомству!
– Как же давно это было! – вздохнул Бундэвик.
Он внимательно посмотрел на университетского товарища.
– Вообще-то мне следовало догадаться. Фамилия ведь одна и та же.
– Суннива Бьёрнебу была моей кузиной, – объяснил Сверре. – И равных этой женщине я не знал.
Бундэвик кивнул.
– Эта ее рукопись, «Госпожа Алвер», – что-то невероятное. Я случайно наткнулся на нее в редакции и, конечно, решил узнать об авторе. Меня удивило, что повесть написана женщиной, да еще и помощницей смотрителя маяка с далекого острова.
– На самом деле это я был ее помощником, – уточнил Сверре. – Я всему научился у Суннивы.
– Ты настоящий дикарь, островитянин! – рассмеялся Бундэвик. – По правде говоря, я никогда не понимал твоего побега из Кристиании.
– Это был не побег. Тем летом я вернулся домой.
– Да, но ты бросил университет! Помню, я тогда написал твоей семье, и мне ответили, что ты скоро приедешь – в следующем году.
– Но я остался здесь.
– Почему?
Сверре положил руку ему на плечо.
– Я объясню тебе, друг. Попозже.
– Когда? Мне уже пора в обратный путь! За мной скоро вернется рыбак…
– Арнульф Весос! – закричала Карин, девочка, которую Нильс первый раз увидел в пальто, – теперь она была в льняном платье цвета сухой древесины с помятым широким белым воротником.
– Нет, так не пойдет. Сейчас мы все вместе поужинаем, а вернешься ты завтра. И у нас будет время поговорить.
К ним присоединился Ян Шалгсон – крупный усатый человек. Ян был супругом Агнес и отцом малышек. На острове он работал помощником смотрителя маяка.
На ужин подали селедку с луком и ферментированную форель с картошкой и брюнустом – коричневым сыром. Солнечный свет за окнами медленно угасал. Под конец ужина принесли дравле – традицию готовить этот десерт завела Гюнхиль Йолсен четыре поколения назад.
Когда Арнульф Весос приехал за гостем, Сверре, Мортен и девочки проводили его в док. На востоке в мерцающем небе уже вспыхнула первая звезда. Бундэвик посмотрел другу в глаза, положил руку ему на плечо и произнес:
– Хорошо. Я вернусь завтра.
4
Так и вышло.
Нильс Бундэвик уехал, а на следующий день вернулся. И так он уезжал и возвращался несколько раз, пока Сверре наконец не предложил ему остаться на острове и не тратить больше деньги на лодочника. Он оборудовал для друга нечто вроде гостевой комнаты в кладовой – чтобы Бундэвик чувствовал себя свободно.